Category: путешествия

Яхтинг



Заразил меня Капитан яхтингом.
Сначала показалось, что двух недель хватило на всю жизнь. Вроде все понял, прочувствовал, надо двигаться дальше к еще непознанному.
Не получилось. Пытаюсь разобраться, что же такого притягательного есть в яхтинге.

1. Ты постоянно с коллективом и одновременно наедине с собой. Стоит сделать серьезное лицо, как экипаж растворяется вместе с яхтой. Ты один на один с бесконечностью, со слепящей синевой, никто тебе не мешает делать вид, что ты о чем-то думаешь.

2. На яхте, как в горах и на порожистых реках, люди раскрываются очень быстро. Слетают маски, которые мы надеваем в городах. Остается твоя суть, способности отдавать и преодолевать. Хочешь узнать, кто ты на самом деле? Яхтинг поможет тебе узнать себя. И молись, чтобы ты оказался лучше, чем думал до этого.

3. Яхтинг – школа оптимизма. Без оптимизма ты сойдешь на берег на третий день. Выдержал – победил себя. Дальше будет проще – все проблемы, которые остались на суше, покажутся не проблемами, а проектами. А это качественно новый взгляд на жизнь. Оптимистический.

4. Яхта – больница и санаторий. Старые болячки не выдерживают натиска ветра, солнца и живой воды, с которой ты научился разговаривать. Нет, ты не сошел с ума. Тебя с него свели.

5. Яхтинг еще и философия. Ты вдруг понимаешь свое место в этом мире, сколько ты получил и сколько должен отдать. Мир огромен, он больше, чем ты видел из окна машины. Яхта букашкой ползет по глобусу, но ползет уверенно, если знаешь, куда тебе надо. А тебе везде надо.

6. Такого слияния с природой больше нет нигде. На катамаране, который несется по горной реке, ты видишь только белую пену и черные скалы. Если ты карабкаешься по леднику на вершину, то основная мысль проста: «как сделать еще один шаг и не упасть от усталости». А на носу яхты ты летаешь над волнами, становишься частью нескончаемой круговерти мира, которого ты не знал, которому нет до тебя дела, а ты все равно в нем живешь.

7. Красные закаты, серые туманы, золотые блики утреннего солнца, запах сосновой хвои в бухтах, плеск играющих рыб. Это надолго останется с тобой, поможет пережить осеннюю слякоть и февральские метели. И еще много чего, о чем ты пока не подозреваешь.

Короче, воки-токи я купил. Водонепроницаемые. Теперь, когда буду тонуть, то всегда успею по всей форме доложить капитану – где я, чем занимаюсь и какие у меня планы на ближайшие пять минут.

Генератор предназначения




Не пугайтесь названия этого эссе. Все окажется просто, если у вас хватит терпения дочитать до конца. В названии пропущены некоторые слова, наличие которых все бы прояснило, но тогда бы исчезли интрига и мистика.

Тяжела жизнь у тех, чей мозг работает, а тело этим заниматься не хочет. Столько мыслей в голове, столько идей, а для воплощения всегда нужно еще и тело.
Вот ты ищешь свое предназначение и смысл быстро протекающей жизни, вот ты уже почти понял, но вмешивается часть организма, которая ниже шеи, и заявляет, чтобы ты оставил эти глупые мысли.
Написать роман? Но для этого придется месяцы сидеть и шлепать по клавишам.
Начать новый бизнес? Опять шлепать по клавишам, куда-то ездить, с кем-то встречаться, кому-то звонить.
Создать нечто материальное, что благодарное человечество могло бы потрогать руками и открутить у этого материального на память какую-нибудь штучку? Но тут тоже придется работать тем, что ниже шеи.

И в это время в голову приходит гениальная мысль! Раз так, то не надо напрягаться, а надо жить так, как шепчут тебе гены. А гены шепчут, что лучше всего у тебя получается генерировать идеи. Вот этим и надо заниматься. Идешь по жизни, от тебя искры сыплются, кого ты ты зажигаешь, где-то вообще пожар устроил, но это ведь тоже работа. Главное, тут не жадничать. Это ведь может быть предназначением? Быть генератором идей и предназначения для других. Для тех, у кого нет противоречия между головой и остальным организмом. Кто еще способен долго сидеть на стуле и даже починить пылесос, а не искать новый в онлайн магазинах.

Это было теоретическое введение. Теперь о практике.
Я проверил, где у меня скапливаются мыслишки, мысли и идеи. И пришел в ужас. Они нигде не скапливаются. Вокруг слишком много техники. Блокнот в телефоне, блокнот в планшете, текстовые файлы в стационарном компьютере и в ноутбуках. Я уж умолчу о дырявой памяти и о выделенных строчках в прочитанных книгах, которые распылены в букридере, планшете и телефоне. И еще короткие записи в соцсетях, почти мгновенно исчезающих в бурном потоке информационного мусора.

Теряется мелкая моторика. Сегодня на работе подписывал поздравление по случаю очередной свадьбы, так мне пришлось сначала пять минут разминаться на листке бумаги, чтобы вспомнить, как пишутся буквы авторучкой. И это при том, что купил несколько любимых гелевых ручек, заправленных любимыми фиолетовыми чернилами. Как купил, так они и сохнут в ящике стола.

А блокноты? Как я обожал в молодости блокноты! В первую поездку за границу (в ГДР) я накупил там тетрадок, блокнотов и записных книжек. Продавщицы, сразу вычислившие научного туриста из СССР, долго не могли понять, зачем я это делаю. Все покупали трикотаж и женское белье, а я такую дребедень.

Короче, я решил начать новую жизнь и следовать голосу ДНК. Коллекционировать идеи, мысли и прочие глупости, а потом разбрасывать их по всему цифровому миру. Но сначала собирать все это в бумажном блокноте. Так надежнее. Так ты себя лучше организуешь и подгоняешь. Считать исписанные страницы – это вам не колесико у мышки крутить!

Спасибо американцам, которые начали выпускать блокноты, подходящие для этих целей. Подходящие – значит, тонкие, легко открывающиеся и помещающиеся в кармане рубашки. Со скрепками, а не с какими-то пружинами или клеем. И чтобы никаких сумок и сумочек. В кармане рубашки телефон, блокнот и авторучка. И чтобы обложки блокнотов были разного цвета. Глаз фотографа цвета еще различает и запоминает – это важно.

Вот и все. Почему я описал в блоге такие интимные подробности моей внутренней жизни? А чтобы не было пути назад. Чтобы стало стыдно, если все рассосется. Мне всегда надо проплыть пару метров с новой идеей, а там натура уже заставить плыть до противоположного берега, чтобы идея стала почти материальной.

Из старого фотоальбома



Италия, Сицилия, город Эричи.
Это фотография для тех, кто думает брать в Италию обувь на каблуках. Не надо этого делать. Эта мостовая гораздо хуже тротуарной плитки.

Не пойдем сегодня на пляж

Не пойдем сегодня на пляж... Уехать бы куда-нибудь на север... На Кушку... (с)

Три пальмы, бирюзовое море, пустынный пляж, водоросли, выброшенные прибоем. Недалеко ресторан, где можно взять тарелку горячего фагитос и бутылку холодного пива. Море теплое, ветер ласковый. Ты сидишь с умным видом, но в голове ни одной мысли. Все проблемы где-то за горизонтом.

Ты набираешь в ладонь горячий песок, высыпаешь его, наблюдая, как около ног растет маленькая горка. Вот на ее склоне появилась белая ракушка. Теперь можно смотреть, как она медленно скатывается вниз.

Песок в ладони кончился. Ты достаешь из сумки книжку и теперь смотришь на яркие страницы. Там буквы, которые можно сложить в слова, но этому мешают шум волн и шелестение пальмовых листьев. Ты закрываешь книгу, переворачиваешься на спину, смотришь на облака и на желтые кокосовые орехи.

Через полчаса ты начинаешь думать. Вспоминается лампа около любимого компьютера, пруд с белыми кувшинками, деревянная церквушка на берегу холодной реки, отражение фонарей в Фонтанке, памятник Гагарину, похожий на распятие...

И что ты делаешь на этом пляже, где тягучее время ничего не оставляет в памяти. И завтра, и послезавтра будут те же пальмы, тот же песок, тот же ветер, пахнущий водорослями и жареным мясом. Ты вдруг понимаешь, что прогулка по московскому кварталу, где чудом сохранились незатейливые кирпичные дома с ржавыми балконными решетками, даст тебе больше, чем эта экзотика – чуждая, отупляющая.

Я поворачиваю голову. За темным окном гудит холодный северный ветер. Завтра пойдет снег.

Не пойдем сегодня на пляж...

2015-02-09-01

Короткие летние рассказы

2013-12-14-03

2013-12-14-01

2013-12-14-02

Сад первый
Мы с дочками едем на велосипедах по острову. Вокруг острова плещется озеро Мичиган. Что сюда тянет туристов - непонятно. Вокруг все обыденно: асфальтовые дороги, по которым мало кто ездит, аккуратные рощицы, ухоженные поля с овощами, сады, где растут яблоки и вишни. На берегу острова немного красных скал, есть песчаные дюны, зарастающие высокой травой.
Мы подъехали к ухоженной грунтовой дороге, ведущей к фермерскому дому, обсаженному елями и соснами. Около дороги растет яблоня. Яблоки большие, зелено-желтые, налиты соком, почти прозрачные. Мы срываем по яблоку и не спеша съедаем. Потом еще по одному. Берем в запас.
От фермерского дома отъезжает грузовичок и проезжает мимо нас. Я кричу, что мы готовы заплатить, сколько с нас? Водитель улыбается, показывает большой палец, приветливо машет рукой и уезжает.

Сад второй
Апеннины, Италия. Затерянные городки среди скал и зеленых склонов, где растет высокая сочная трава или виноград. Внизу темнеют рощи, там по утрам ходят с собаками любители трюфелей. Днем жарко. По календарю конец мая, но лето давно уже потеснило весну. Отцветают маки, виноград обрезан, на полях появились первые валки с сеном.
У грунтовой дороги, лениво переваливающейся с холма на холм, растет черешня. Красно-желтые ягоды крупны и соблазнительны. Я останавливаю машину и подхожу к дереву. Там табличка на английском языке: «Ягоды обработаны ядохимикатами!»
Надпись для туристов. Местные английский не знают, зато знают, что ничто не обработано - это дорого, да и вредителей тут практически нет.
Мы едем дальше. Я вспоминаю плакат на пляже в Израиле: «Рыб кормит нельзя!» Надпись одна - на русском языке. И еще объявление в пражской гостинице, что администрация просит на второй этаж ходить пешком. Просит, почему-то, только по-русски.
Дорога поднимается на вершину. Оттуда видны крепостные стены городка на соседнем холме и синие гряды гор, над которыми собираются серые тучи. Скоро пойдет дождь, он смоет буквы с пугающего объявления у дерева черешни.

Змея
Монтана, парк Йеллоустоун.
Позади жаркий день, вечером мы с дочками решили залезть на вершину большого холма, чтобы сверху посмотреть на долину горной речки.
Наташка худенькая, подвижная, она задает темп, подгоняя нас с Юлькой. Вдруг она останавливается и задумчиво спрашивает:
- Пап, а змеи тут есть?
Я собираюсь пожать плечами, но тут вижу сухие остатки гремучей змеи.
- Вот, последняя умерла от голода!
Наташка прячется за мою спину и оттуда с опаской рассматривает засохшую шкурку с коричневыми ромбами.
На этом восхождение закончено. Мы спускаемся вниз, опасливо поглядывая на большие камни, лежащие около тропинки.

На границе
Я брожу около границы Северной Осетии и Грузии. Через неделю приедут друзья, и мы начнем сплав по Тереку. А пока я зарисовываю в блокнот опасные места мутно-коричневой реки и наслаждаюсь тишиной, когда поднимаюсь в горы, подальше от ревущего потока.
Ручей, около которого я сижу на теплых камнях, чист и прохладен. Я выбираю плоский камень, достаю из рюкзака и нарезаю огромные красные помидоры, зеленые огурцы с острыми пупырышками и большую лепешку с сыром.
Из сухих сучьев развожу крошечный костер и согреваю на нем куски лепешки.
В белой эмалированной кружке вода из ручья, надо мной голубое небо, теплое солнце, вокруг бесконечные горные хребты, далеко за облаками скрыта вершина Казбека, внизу на склоне пасется отара овец, еще ниже Военно-Грузинская дорога, по которой тянутся крошечные машины.
Хорошо!