Category: музыка

Category was added automatically. Read all entries about "музыка".

Из блокнота



Узнал ответ на загадку, которая мучила меня много лет.
Прочитал, что Дюма решил посмеяться над читателями и написал (говорят, что на спор) роман, заставивший переживать за четырех разгильдяев, а не восхищаться кардиналом Ришелье, который много сделал для процветания Франции.

***
Классическая схема рассказа/повести – это завязка, развитие, кульминация, развязка. В жизни так редко бывает. Мы живем в серии коротких этюдов, нанизанных друг на друга.

***
Люблю октябрь – динамичный месяц. Каждый день за окном что-то новое. Природа умеет засыпать красиво.

***
Каждую неделю получаю письма с просьбой о помощи ребенку. Написаны, как под копирку. Меняется только имя ребенка и его болезнь. Вспоминаю историю о мальчике, который любил кричать «Волки, волки!»

***
Лада Глыбина написала, что в Китае писатели, художники и фотографы живут припеваючи. Большие тиражи, уважение в обществе. Долго думал, хотел об этом забыть, но зачем-то записал в блокнот.

***
Когда о чем-то напряженно думаешь, то появляется чувство, что ты маленький человечек, сидящий в голове. Огромное тело ходит, говорит, что-то делает, но тебе не мешает. Ты в нем сторонний наблюдатель, не принимающий участия в этих действиях.

***
Скоро летим в Мюнхен. Пока для меня это город Людвига II Баварского и Вагнера. И продолжение истории о Сиси, подруги Людвига. Ну и, конечно, Синий Всадник во главе с Кандинским. Пиво с сосисками и тушеной капустой тоже важно, но это на втором плане.

***
Кандинский на своих картинах пытался изобразить музыку. Если об этом знать, то смотришь на его полотна другими глазами.

***
Музыку невозможно описать словами. Всегда знал, что наша речь и математика очень ограничены. В будущем мы будем обмениваться информацией и вычислять по-другому. Все начнется с настоящего (а не такого как в пылесосах) искусственного интеллекта.

P.S. Еще раз прошу прощения, что редко тут появляюсь. Фейсбук отнимает все время, отведенное для соцсетей. Там стало весело, как в давние вреемена, когда было весело на майл.ру.
Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.

Чужие правила




Ты ощущаешь могущество, когда не знаешь правил. Ты – царь, если создаешь правила, а не следуешь чужим.
Выходя на улицу, ты подчиняешься уголовному и гражданскому кодексам. Есть еще скрижали общественного мнения и немного личной совести, мешающей чувствовать себя царем.

Эти правила относятся к телу. Сознание свободно. Мысленно ты расправляешься с врагами, защищаешь обиженных, обладаешь всеми красивыми женщинами, пренебрегаешь суетой повседневности и умеешь радоваться мелочам. У тебя свои правила, царские. Никто не может их нарушить, сказать «нет» и даже выразить малейшее сомнение.

Ты, свободный и великодушный, садишься за стол и пытаешься рассказать о замечательном мире, где ты царь, главный судья и мудрец. В твоем распоряжении миллионы слов, готовых сложиться в мудрости – свод законов и правил этого мира.

Но что это? Почему на пути словесного потока стоит плотина и только маленький ручеек течет по обводному канальчику? Свобода мыслей не переносится на бумагу. Хорошо, смиримся. Бурному потоку мешают кодексы и общественное мнение. И еще понимание, что слова на бумаге имеют ценность, если их читают другие. А эти «другие» не хотят читать, что не пропустили скрижали. А если и хотят, то их не пустят те, кто начертал на скрижалях правила. А если пропустят из-за рассеянности или усталости, то внизу по течению стоит толпа с ржавыми топорами и с ведрами полными дерьма, готовая растерзать любое случайно просочившееся слово.

Царь в голове бессилен перед такой армией. Он стоит на берегу и смотрит, как плывут его искалеченные и испачканные слова. Отмыть их? Сражаться с тьмой, готовой разнести скрижали в своих же головах, лишь бы не колыхалось привычное болото, медленно сползающее в бездну? Или зайти повыше и слепить из слов новые кораблики надежды, пустив их в опасное плавание?
Да, наверное. Если ты уверен, что мир, где ты царь, заслуживает такого труда.

Еще вопрос: как лепить эти кораблики? Уж тут, кажется, полная свобода – придумывай свои правила. Никто не обязан им следовать. Складывай слова, как только они рождаются в твоем мире, как плывут под мелодию, которую ты слышишь.
Вот только для тебя звучит мелодия. Другие читают слова куплетов и припева, не слыша музыки. Ведь не будешь ты каждому напевать, что сопровождало рождение чуда. Ты, вздыхая и огорчаясь, перекладываешь слова на привычные, знакомые всем напевы. И понимаешь, что начал подчиняться чужим правилам.

Закрыт блокнот, кресло аккуратно придвинуто к столу. Ты расстался с правильными строками. Теперь опять свободен в мире, где правила придумываешь сам.

Пора подумать о НГ



Последний день осени. В небоскребе из кладовки достали елки с шариками-фонариками, подключили к розеткам – началась Рождественская пора. Звенят колокольчики Армии Спасения, мимо ходят озабоченные клерки: в конце года у всех горячая пора. Приглашенные музыканты играют осеннюю песню Шопена. Акустика в холле ужасная, но мелодия через множественное эхо все равно пробивается к слушателям. Слушателей немного – они гадают: Шуберт? Шопен? Поль Мориа?

А в начале декабря у всех разгильдяев, вроде меня, наступает время подведения итогов года. Почему так рано? А потому что впереди еще месяц, можно успеть поставить последние жирные галочки, чтобы год не остался просто еще одним годом. И еще свербит и скребет главная новогодняя забота: где встречать? На Озере, где же еще! Где по утрам солнце поднимается из клочьев тумана, чтобы тут же спрятаться в серые тучи. Где олени по ночам приходят к лесной хижине с надеждой, что запах дыма из камина отпугнет волков. Где под лыжами скрипит снег, и этот скрип пугает пестрого красноголового дятла. И где на сковородке жарится картошка с луком, а на столе стоит початая бутылка «Серого гуся» и тарелка квашеной капусты с клюквой и зелеными яблоками.

Новелла Николаевна Матвеева



Однажды мы шли по ночной подмосковной улице с рюкзаками за спиной. Шли к вокзалу, предстоял водный поход по очень сложной порожистой реке. Рюкзаки тяжелые – килограммов по 40-50. Шли молча, смотрели под ноги, каждый думал о своем. И вдруг кто-то из нас запел:

– Первый верблюд о чем-то с грустью думал.
– А остальные вторили ему...

И всем стало смешно и весело.

Новелла Николаевна, спасибо за ваши чудесные песни!. Теперь вас с нами нет, но песни остались. Они помогали сделать нашу жизнь немножко радостнее, чем она была на самом деле.

Однажды



Однажды я приехал в Америку, и мне первый раз в жизни нужно было придумать пароль для входа в локальную сеть. Я придумал имя своей девушки. Радостный я побежал к приятелю, с которым мы приехали в университет, поделиться своей выдумкой.
– Так это же секрет! – строго сказал приятель.
– Да какой там секрет, – отмахнулся я. – Ты сам видел, что она меня провожала.

Однажды, в «застойные времена» мы пришли в гости к девушке, которая недавно ушла из нашего института в какое-то министерство.
– У тебя 220 или 127 вольт, – спросили мы, когда захотели включить кинопроектор, чтобы показать фильм о сплаве по памирской реке.
– У меня всё 220, – гордо сказала девушка. – И напряжение, и зарплата!
Collapse )

Коротко




Продолжаю любить хорошие ручки. Гелевые – самые обожаемые. Вот только писать разучился. В процессе теперь приходится высовывать язык, вздыхать и вспоминать, как пишутся буквы.
Читал, что «мелкая моторика» полезна для мозга и обмена веществ. Написал две строчки, чувствую, что поумнел и вещества стали усиленно обмениваться.
Collapse )

Сонные города




За окном одна и та же кофейня в течение ста лет.
И каждый день в восемь вечера улица становится пустынной.
Сонный город. Удобный, в чем-то красивый, но в нем ничего не происходит.
Новости где-то там, далеко за горами.
– А ты слышал, что император решил провести электричество во дворец?
– Так он еще пять лет назад хотел это сделать.
– Да... лет через десять и телефон туда проведут.
– Погода сегодня неважная.

Франц Иосиф правил державой Габсбургов 68 лет. Удобная для жизни, строгая Вена затягивалась паутиной. Завтра будет как сегодня. Послезавтра – как завтра. Кто мог давно уже переспал с кем хотел. Жители обсудили и обругали соседние страны, парепробовали все виды кофе и пирожных.
Как спасение, как форточка со свежим воздухом – музыка и живопись.
Гайдн, Моцарт, Бетховен, Шуберт задали уровень. Потом на спящих улицах вспыхнули Брамс, Штраус, Малер... Писали свои картины Климт, Кокошка, Шиле...

А может художникам и композиторам и нужна тишина? И философам. Как нужна была только тишина Канту, всю жизнь прожившему в Кенигсберге.

А писателям?
Кто-то может описывать только то, что видел и пережил.
Довлатов не стал бы знаменитым, если бы жил в Вене в времена последнего императора.
И откуда бы там черпали вдохновение Булгаков, Джек Лондон?
Писателям, наверное, надо прожить несколько жизней, чтобы понять хотя бы одну. Идя по колее, много не напишешь.
Не все такие как Жюль Верн, который мог писать о дальних странах, пользуясь справочниками.

Я несколько лет хожу в парк около дома. Знаю там каждый пень, каждую кочку. Любимое болото, где живут молчаливые лягушки. Узнаю черепах, кроликов, оленей, даже гусей и уток. Фотоаппарат в руках. Я смотрю в окуляр и вспоминаю, что такое уже видел на экране компьютера, просматривая старые фотографии.
Художнику легче. Один раз он может посадить на кочку лягушку, а потом девушку из соседнего дома. Фотограф вздыхает около пустой кочки и идет дальше.

А за окном старая яблоня, сосна, скачет по веткам кардинал, рыжая белка с шишкой в зубах бежит по проводу. Об этом уже написано.
И поневоле тянет на философские размышления. Тут надо бить себя по рукам и идти заниматься делом.

Второй аккорд



Несчастен,
Кто берет аккорд и думает,
Каким будет второй.
– Ольга Седакова


Люди работают с числами .
Даже политики – сколько у тебя врагов и союзников, что будет с экономикой, если ты подпишешь эту бумагу.
Про физиков, инженеров, программистов и даже биологов я умолчу.
Это несчастные люди, если верить Седаковой. После каждого числа им надо думать о следующем.
Но с числами работают не все.
Вот про них Ольга и писала.

Однажды к нам пришел знакомый художник и стал рисовать над детской кроваткой кролика из «Алисы в стране чудес».
– А что будет вокруг кролика? – спросил я.
– Пока не знаю, – сказал художник.

Вы наблюдали за умелыми танцорами?
Они не представляют, что сделает их тело через секунду. Они просто купаются в музыке. Как пловец на волнах.

А как работают писатели? Даже те, кто любит составлять план рассказа или повести.
Через три страницы их герои уже живут самостоятельно.
– К черту этот план! Кто мог догадаться, что он ее разлюбит и уволится с работы.

Поэт, если он не пишет политические стихи, вообще начинает с первой строчки и одной мысли. Если нравится, то дальше все летит.

А если не летит?
Тогда Ольга права. Если ты думаешь о втором аккорде, то ты несчастен. Каждая строка – мука. А в следующий абзац вообще страшно заглядывать.
Это значит, сегодня не твой день.
Тогда лучше пойти на кухню, пожарить мясо, открыть бутылку вина, сесть за стол и подумать, с чего начать – пропылесосить квартиру или починить замок у двери.

Вечный сюжет



В переходе между небоскребами на полу сидит гитарист и поет песни в стиле «кантри». Обычно он бубнит что-то непонятное, но сегодня я разобрал слова (корявый перевод):

Я опять стою около лестницы,
С которой вчера спустил меня твой отец.
Я знаю, что ты дома и ждешь меня, вздыхая.
Я обязательно сейчас приду к тебе.


Гитара отчаянно фальшивила, голос у певца был громкий, хриплый, срывался на высоких нотах. Клерки, идущие с работы, замедляли шаг.
– Американские Ромео и Джульетта, – сказал кто-то.
– Выжимает слезы, чтобы лучше заработать, – догадался его собеседник.
– Ладно, мне мелочи не жалко. Я свои школьные годы вспомнил.

Многие из нас оказывались в ситуации, когда мир был против. Болезнь, возраст или тебя всё время с лестницы спускают.

Однажды я очень хотел поработать у известного профессора, который занимался изучением механизма памяти человека. Я прочитал полку книг о строении мозга, ходил в соседнюю лабораторию, где учился измерять электрические импульсы в нейронах мозга мышки, написал программу, моделирующую процесс запоминания. Но...Collapse )

---------------------
На фотографии – спальня Джульетты в Вероне.

Лайла...

Как давно это было. Том Джонс поет «Лайлу», а мы млеем, вздыхаем, страдаем, влюбляемся... Думаем, что эта песня о чистой несчастной любви – ведь там есть строчка, которую понимают все: ”She was my woman” – она была моей женщиной. Дальше непонятно, но кажется, что он, как и мы, страдает, бродит по ночному городу и думает о любимой, надеясь, что она вернется.

Прошли годы, мы выучили английский и открыли страшную тайну этой песни.
Ух!
Лучше бы не учили этот английский! Ведь там поется...

Брел я по улице и увидел свет в ее окне.
А на жалюзи тени. Она не одна.
А ведь была моей.
Да, она не для меня, я схожу с ума!
Моя Дилайла, почему, Дилайла?
Я, как раб, которого невозможно освободить.
Наконец, ее мужик уехал.
Я перешел улицу, она открыла дверь и засмеялась.
Нож оказался у меня в руке. После этого ее смех прекратился.
Моя Дилайла, почему, Дилайла?
Дилайла, прости меня. Они скоро сломают дверь.
Ведь я не мог терпеть этого.

Вот такая грустная песня. Типа, «так не доставайся ты никому»!
А мы танцевали под эту музыку.
И еще мурлыкали мелодию, когда думали о любимых.
Ужас!
..............
Послушать Тома Джонса можно тут:
https://www.youtube.com/watch?v=4fU10QJMVZ4

ПС: Мне в ФБ подсказали, что это пересказ библейского сюжета о коварной Далиле, которая изменила возлюбленному. Надо изучить вопрос!

ППС: Вопрос изучил. Судьбы Далилы после предательства Самсона неизвестна.