Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

Старый город



Такое впечатление, что архитекторы Миннеаполиса каждый день бродят по центру города, выискивая, чтобы еще сломать и сделать жизнь приезжающих на работу клерков еще лучше.
Клеркам ведь что надо: быстро приехать, удобно запарковаться, прибежать на работу по крытым переходам, посидеть за компьютером до полудня, быстро пообедать, еще посидеть, потом добежать до машины и без пробок добраться до дома.
– Не бросайте в нас камни, – говорят архитекторы. – Мы денно и нощно думаем о вашем удобстве и комфорте.
После этого они сносят историческую редакцию газеты «Star Tribune», в которой работал писатель Клиффорд Саймак, переселяют редакцию в небоскреб, а на месте старого здания, к которому за сто лет привыкли все жители города, разбивают парк и строят многоэтажный гараж.
Да, конечно, стало удобно. Приезжаешь на работу и на улицу вообще не выходишь. Зной, дождь, мороз – все это за стенами, за окнами. А то что уходит в небытие Америка времен Драйзера – это вторично. Только на окраине даунтауна еще стоят старые дома. Не весть какие красавцы, но хоть что-то заставляет остановиться и поинтересоваться: а что тут было раньше? Внутри, конечно, все перестроено, кругом автоматика, телемеханика и прочая дребедень, не греющая душу, но хоть старые стены что-то помнят.
Вот чем мне нравится Питер, так это возможностью увидеть город глазами Пушкина, Лермонтова, Гоголя... Причем не отдельные здания, а почти целые улицы.
Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.

Кто рядом?



Зимним днем, когда после снегопада день становится светло-серым, ты вдруг ощущаешь, что никому особенно не нужен. Это не так, это серость давит на голову и выжимает из нее неправильные мысли.
Ты многим нужен, и тебе нужны многие.
И тут голова раскалывается.
Со всеми ты быть не можешь. Даже виртуально. Тебе не перенести груз сотен чужих мыслей и забот.
И что? Оставить тех немногих, с кем тебе легко и радостно?
Кто не грузит тебя проблемами и вопросами о смысле жизни на Марсе.
Кто иногда и правда думает о тебе, волнуясь, если ты шел, упал, потерял сознание, очнулся, а под гипсом нет бриллиантов.
И кого интересует твое мнение о непрочитанной тобой книге.
Да, так жить комфортно. Утро веселое, день радостный, ужин сытный и полезный.
Вот одно радостное утро, второе, третье...
А потом вдруг приходит еще одна неправильная мысль.
А где движение и прогресс? Где столкновение противоположностей, с отрицанием отрицания, из которых вырастает красивая гегелева спираль.
Количество съеденных ужинов переходит только в качественно большой живот.
Ты сидишь в кресле, как вещь в себе, не познанная даже сама собой.
Вроде еще мыслишь, но почти не существуешь.

Может пустить козлов в твой любимый огород, послушать всю неправду о тебе и твоих знаниях?
Пусть тебе укажут место, из которого ты уже вылез, и посоветуют идти, где ты уже был и не нашел там ничего интересного.
А в потоке добрых и ласковых слов о животных и частях тела, с которыми тебя сравнивают, может блеснет новая мысль, разбудит твое сознание, утомленное радостными днями?
А там, глядишь, и рука потянется к перу, чтобы дать отповедь завистникам.

Лексикон твой расширился, адреналин зашкаливает, слово ложится к слову, предложения в абзац не помещаются.

Посади художника во дворец, дай ему красавицу и бочку вина – что он напишет?
А выгони его в чисто поле без копейки, разорви на нем одежды, облей клеветой, тогда он тем более ничего не напишет.
Художнику надо бродить то по полю, то по дворцам. Вот она идеальная жизнь с ее коловращением и непредсказуемостью.

Ноябрь в Европе – 2015 (Часть 9)




Питер, ноябрь, дождь, короткий день. И все равно восторг.
В городе нет московской суеты и нет таллинского спокойствия. Но тут есть то, чего так не хватает в деловой и удобной Америке, в уютном Париже, в сказочной Италии. В этом городе хочется не просто быть, а раствориться в нем, стать своим, жить его проблемами, изучать историю не по книгам, а по старым парадным и балясинам на крышах.

Я могу стоять на Троицком мосту, смотреть не серость Невы и не слышать гула машин за спиной, не чувствовать, как намокает капюшон. Нет, это не сопливая восторженная романтика. Это просто чувство, что тебе это надо, что тут все твое, что то, о чем ты читал и думал, превращается в реальные стены и улицы.

Я уже писал и повторю, что хочу тут жить. Хотя бы два месяца в году. Я по хозяйски брожу по улицам и выбираю дом. Фурштатская, Чайковского... Рядом Нева, Фонтанка, Летний сад, Михайловский дворец. А может лучше Петроградка, недалеко от Каменноостровского? И обязательно старое парадное с широкой лестницей, пахнущее кошками и холодной сыростью. И чтобы окно выходило на улицу, где надоедливо шумят машины и ходят усталые петербуржцы и петербурженки.

Да, я знаю питерские цены. Но помечтать-то можно?
Collapse )

Ноябрь в Европе – 2015 (Часть 7)




От Риги мне отвертеться не удалось. Самый удобный билет до Хельсинки был предложен компанией Air Baltic, а ее самолеты летали только через Ригу. На пересадку полчаса, включая паспортный контроль в Шенгенскую зону.
– Это будет проблемой Air Baltic, если что, – подумал я. – День в Риге будет за их счет.

Путешествие началось в Шереметьево, удачно продолжилось в самолете и в Риге, несмотря на опоздание в пятнадцать минут, я был спокоен и весел.
– Кто на Хельсинки? – кричал мужчина в форме работника рижского аэропорта.
Несколько человек подняли руки.
– Быстро за мной!
Мы побежали. Перед глазами мелькали виды Риги и предложения куда-то вложить деньги.
Увидев бегущую толпу, пограничники дружно подняли руки с печатями, чтобы задержка была минимальной. Наверное, мы пробежали и контроль безопасности, но не заметили. Выбежав на летное поле, мы увидели, как дождь мыл маленький винтовой самолетик.
– Шнеллер, шнеллер, – крикул кто-то, мы прыгнули в самолет, плюхнулись в кресла, самолетик затрясся и тут же взлетел.
– Ой, – сказал сзади женский голос. – Мы уже падаем или еще летим?
– Я же говорил, что тут трезвым летать нельзя, – успокоил спутницу мужской голос.
– Еды не будет, – сказала стюардесса. – Только закуска и выпивка.
– Я же говорил, что все будет хорошо, – продолжил мужской голос.

Collapse )

Ноябрь в Европе – 2015 (Часть 3)




Любите ли вы отпуск так, как люблю его я?
В отпуске не страшно просыпаться от мысли, что надо работать. В отпуске вообще не страшно просыпаться.
– Хочу быть пенсионером, – подумал я, лежа на кровати и разглядывая кусочек голубого парижского неба.
– Богатым пенсионером, – уточнил внутренний голос.
– Ты вечно все испортишь, – проворчал я.

На лестнице я столкнулся с соседом.
– Хай, – поздоровался я.
Потом подумал и добавил: «Бонжорно! Тьфу, пардон, бонжур!»
– Бонжур месье, – ничуть не удивившись, с улыбкой ответил сосед.
Он еще что-то сказал, на что я улыбнулся, на всякий случай прошептал «мерси» и, открыв замки трех дверей, ограждавших наш дворик от посторонних, вышел на улицу. На улице пахло кофе и немножко осенью. Худенькие парижанки с растрепанными прическами и с легкими шарфами на шее направлялись в Люксембургский сад.
– Круассаны надо есть с маслом, – мысленно посоветовал я девушке, с трудом поднимавшей тонкие ножки в тяжелых осенних ботинках.

Над Сеной зеленели ивы и желтели тополя. По набережной ходили туристы, разглядывая картинки местных художников и непрерывно все фотографируя. Половина туристов говорила по-русски, остальные по-китайски. Свадебные замки с моста Искусств сняли и закрыли решетки щитами. Потом я прочитал, что 45 тонн замков грозили обрушению моста. Только «сухопутные» части решеток оставили открытыми. Замки сейчас только там. Интересно, сколько тонн ключей от замков покоятся на дне Сены?

Перед музеем де Орсе, целью моей утренней прогулки, тянулась бесконечная очередь.
– Ну его в жопу! – услышал я родную мужскую речь.
– Это из-за выставки женской фотографии, – пояснил мужчине нежный женский голос.
Я согласился с мужским голосом, решил оставить музей на следующий приезд и отправился на остров Сите.

Я очень нетипичный турист. Collapse )

На площади

Маленький итальянский городок. Твое окно выходит на площадь где ты видишь старый собор, помнящий крестоносцев, неработающий фонтан, кафе с тремя столиками на улице и магазин сувениров для заблудившихся туристов, которых занес сюда неработающий навигатор.

Каждое утро у фонтана собираются старички, ругающие погоду, из-за которой виноград опять не наберет сахара, американцев, придумавших ядовитую кока-колу, и тренера местной футбольной команды, не сумевшего отговорить блистательного Джузеппе не уезжать в Рим за большими деньгами.

К обеду старички уходят, и на площади появляется туристы из Германии. Они фотографируют собор, себя на фоне собора, фонтан, а потом пьют кофе за столиком, куда в полдень приползает тень.
Через полчаса на велосипеде проезжает Марио. У него новая обеденная любовь в доме на рыночной площади.
Скоро появится Люсия со своей коляской. Ага, вот и она – подошла к магазину, внимательно посмотрела на футболки и темные очки. Люсия никогда тут не покупает, одета она дорого, все как-будто из Милана. Конечно, имея мужа-банкира, можно так одеваться.

Теперь всё замерло, площадь опустела до вечера. Завтра повторятся старички, туристы с фотоаппаратами, Марио, Люсия...

Ты сидишь у окна с компьютером, где совсем другая жизнь. Кто-то зовет тебя учиться, какой-то идиот признается тебе в любви, кто-то хочет просто поговорить – ведь ему так одиноко и он так устал помогать отцу ухаживать за оливковыми деревьями. Он зовет тебя в Сиену, где можно посидеть на теплых камнях главной площади, болтая о пустяках.

Ты не хочешь в Сиену, не хочешь слушать про оливковые деревья, не хочешь смотреть на очередные соборы и на туристов с фотоаппаратами. Тебе хочется в большой город с дорогими машинами и улыбающимися мужчинами. А еще, чтобы зазвонил телефон, и мягкий низкий голос позвал бы тебя. Куда? Это неважно, в большом городе так много мест, куда тебя могут позвать и где тебе, наконец, станет хорошо.

Два храма

Мне почему-то не дает покоя история строительства Храма Покрова на Нерли в Боголюбове. Вход в этот храм украшают шесть пилястр с капителями. Это типично для итальянской архитектуры, но число пилястр бывает разным.
А вот вход в Храм Гроба Господня в Иерусалиме украшают именно шесть пилястр – по три с каждой стороны. Капители в Иерусалиме более богаты и двери прямоугольные, а не с круглым верхом, как в Боголюбове.

Храм в Иерусалиме перестраивали крестоносцы примерно в то же время, когда строился Храм Покрова на Нерли. Шесть пилястр – это знак того времени или число пилястр имеет какой-то сакральный смысл?

И есть ли пилястры или колонны при входе в Воскресенский собор в Новом Иерусалиме? Какие там капители? Ведь этот собор должен быть копией Храма Гроба Господня. Я в Новом Иерусалиме никогда не был, а фотографию дверей Воскресенского собора в Интернете найти не могу.



Кольцо 2015 (часть 9) – Суздаль

Из Костромы мы приехали в Переславль-Залесский. Часть группы отправилась в Москву, а самые стойкие пошли в ресторан. В моих творческих планах присутствовал снимок заката над Плещеевым озером, но ужин с вином и моя лень перебороли эти планы. В Переславле я был несколько раз и решил, что местная Красная площадь в это вечер меня не увидит.

Утром наш автобус вернулся из Москвы. Денис с Эдиком выглядели подозрительно помятыми.
– Бурный вечер? – спросил я.
– Ага, – сказал Эдик. – Мы с Денисом до двух часов ночи меняли ремень генератора.
– Так это же новый автобус! – удивился я.
– Ага, страшно подумать, если бы он не был новым!
Дальше он рассказал про Китай вообще и про китайские автобусы в частности.

Мы въехали в Суздаль и сразу пообедали.
– В Суздале две достопримечательности, – казал Денис. – Медовуха и соленые огурцы. Медовуху в магазинах не покупать – там в бутылки добавляют спирт. А у местных надо пробовать.
– Это обязательно! – сказал мужчина в черном, приехавший посмотреть на вторую половину Золотого кольца.
Его окружало облако ароматов, в котором я четко распознал пиво «Балтика» и неизвестное мне крепленое вино.
– И еще тут снимали фильм «Женитьба Бальзаминова», – добавил Денис.

В музее Деревянного зодчества к нам подошел серьезный мужчина в очках.
– Я ваш гид по Суздалю и Владимиру. Меня зовут Илья, как Муромца.
Илья на Муромца не походил, но характерами они явно были схожи.
– У нас в стране демократия! – начал он, почему-то поглядывая на меня. – И в Суздале тоже демократия. Но это не означает, что вы можете бегать где угодно и делать бездарные снимки с проводами и против солнца. Я вам буду лично показывать места, где ракурс наилучший.
Все стыдливо спрятали фотокамеры, а я отошел в сторону и сделал снимок деревянной церкви против солнца. Ничего не могу с собой поделать! Люблю силуэты и и еще люблю снимать, когда мне хочется.

В крестьянском доме Илья рассказал про лавки, полати, русскую печь, чугунки, ухваты, герань, лучины, прялки... Я вырос в таком доме и мог рассказать не хуже. Я только не знал, что герань спасает от комаров, а яйца нельзя разбивать о стол.
– Ладно, зимой бабы пряли, а мужики-то чем занимались? – спросил мужчина в черном.
Я вспомнил, что зимой дедушка постоянно пил чай и ворчал на бабушку, но промолчал.

В деревянной церкви мне понравилось. Простенький, какой-то домашний иконостас, очень симпатичный Иисус, рядом святой, похожий на Пушкина, сухие цветы в глиняных кувшинах, тканые полосатые половики. Я не люблю, когда вокруг богато, много золота и мишуры.

На улице все начали пробовать медовуху. Мужчина в черном куда-то исчез. Наверное, он знал лучшие места. Я огляделся, но не увидел ничего лучше зеленого поля, речки и небольшой церкви вдали. Медовуха меня не брала, и я решил прекратить эксперименты.

В Спасо-Евфимьевом монастыре тишина, стих даже ветер, разносивший запах черемухи по всему городу. Березки, белые стены, зеленые и золотые купола. Колокольный звон не особенно нарушал тишину, он как-то удачно заполнял ее паузы.

Чувствуется ли, что в Суздале начиналось русское государство? Пожалуй, нет. Сейчас, это туристический центр – лавки с сувенирами, гостиницы, наспех покрашенные церкви, повсюду люди в кроссовках с фотоаппаратами и пластиковыми сумками. От этой суеты надо уйти. В поле или в монастырь. Лучше всего в Спасо-Евфимьевкий – четырнадцатый век, на часах еще кириллица с титлами наверху. Александровский монастырь Суздаля древнее, его основал Александр Невский, но там ничего не сохранилось с тех времен.

В Спас-Евфимьевом монастыре, в родовом склепе похоронен князь Дмитрий Пожарский. Его родственник, Роман Пожарский, разбил поляков и освободил город в Смутное время. Еще монастырь знаменит своей тюрьмой. Там провел 15 лет и в 1841 году умер знаменитый Авель, предсказавший войны 19-го и 20-го веков, смерть царей и бесчинства большевиков. Не понравились Николаю I его предсказания.

Рождественский собор. Рад, что удалось там побывать. Почти окончательную версию построили незадолго до нашествия Батыя при князе Юрии II, сыне Всеволода Большое Гнездо. В 16-м веке собору добавили две главы, но все же 13-й век чувствуется. Вместе с влиянием итальянцев. Не будем ругать великих князей за итальянцев. Они ведь и Московский Кремль построили, включая Спасскую башню и колокольню Ивана Великого. И ничего, нам нравится. Мы даже не представляем Россию без этого.

Золотые двери Рождественского собора. Это надо посмотреть и потрогать, если никто не видит. Тринадцатый век, уникальная техника – дуб, медные листы, золотая наводка на резьбу с библейскими темами. Я так и не выяснил, кто был автором этого чуда. И еще большее чудо, что эти двери не украдены ни татарами, ни поляками. Заговоренные они...

Вечером я ходил по полям и фотографировал старые церкви. Хороший был вечер, тихий и солнечный.



Collapse )

"Кольцо 2015 (Часть 8)

В Кострому мы приехали вечером. Гостиница была на окраине, рядом текла река Кострома, но видно ее не было. Для вечерней прогулки город предложил три варианта: влево по ржавым рельсам, вперед по относительно главной улице и вправо по тротуару без асфальта, но чистому и безлюдному. Достопримечательностей было две: большой магазин и маленький. Я пошел направо, в большой.

Ближе к магазину стало оживленнее. Женщины встречались озабоченные, а мужчины веселые и разговорчивые. Он не нуждались в собеседниках и даже в слушателях. Я поневоле узнал много новостей о ценах, дорогах, неизвестных мне людях и понял, что иду правильно – надо купить что-нибудь веселящего, чтобы не выделяться. В результате, вечер не был потерян.

Утром Денис объявил, что сегодня гидом будет он лично. Мы поехали по улицам, разглядывая старые купеческие дома. Половина из них была в хорошем состоянии, но и вторая половина смотрелась с интересом.
– Главное в Костроме – это лен и ювелирка! – сказал Денис.
– А какой фильм тут снимали? – поинтересовалась дама с блокнотом.
– Жестокий романс, – сказала ее соседка.
– А я так и думала! – почему-то обиженно фыркнула дама с блокнотом.
– Тут на Сковородке торговые ряды, – добавил шофер Эдик. – Там всегда чего-то снимают.
– Сковородка – это главная площадь, – пояснил Денис. – Сюда Екатерина Вторая приезжала и пришла в ужас от тупиков и кривых заулков. Так раньше строили, чтобы враг заблудился. Екатерина вышла на площадь, бросила веер на землю и сказала, чтобы немедленно прорубили проспекты так, как показывают спицы веера. Хорошо, что Ипатьевкий монастырь был на другом берегу, а то бы и ему досталось!
– Ипатьевский... – задумчиво сказала дама с блокнотом. – Это там царя убили?
В автобусе наступила минута молчания.
– Последнего Романова убили в Екатеринбурге, – как-то сдавленно сказал Денис. – В доме купца Ипатьева. А в Костроме, в Ипатьевском монастыре после Смутного времени уговорили стать царем Михаила Федоровича, первого из Романовых.
– Это же надо, какое совпадение, – сказал кто-то за моей спиной.

– Начнем с льна и бересты! – объявил Денис, и мы остановились у небольшого деревянного дома. – Тут музей с магазином, вам все расскажут.
Рассказывала нам довольно милая женщина, одетая в национальный русский костюм. Когда она замолкала, то смотрелась даже красиво. Говорила она с придыханием, надрывом и мне ужасно хотелось ее пожалеть. Но рассказ о том, как мять, чесать и прясть лен, был интересным. Только стало жалко костромских женщин, которые веками занимались этим долгими зимними вечерами. Заодно, нас научили плести из бересты лапти и лукошки. Может и пригодится, кто знает, как жизнь повернется.

Следующая остановка была у ювелирного магазина. Я зашел, ничего не понял, но успел услышать, что цены тут заметно ниже московских.

Ипатьевский монастырь красиво угнездился на слиянии Волги и реки Кострома. Зеленые купола, белые стены, украшенные незамысловатой резьбой, итальянское окна, греческие пилястры, тишина и покой, нарушаемый только бубнящей экскурсоводшей. Она рассказала нам об Ипатьевской летописи, аде, рае и соседях, выплескивающих помои прямо на улицу.
– Хоть бы под дерево выливали! – возмущалась она на фоне старинных фресок.
Я представил дерево, под которое каждый день выливают жирную, мыльную воду, поежился и решил прогуляться на свежем воздухе.
Около монастыря продавали льняные платья, самовары и старые утюги.
– Сегодня скидка! – сказал продавец самоваров.
– И у меня скидка! – добавил продавец утюгов.
– А у меня сумка маленькая, – огорчил я продавцов и пошел к Волге.
Волга была широкой, спокойной и вместе с белыми стенами монастыря навевала мысли о вечном.

Сковородка и в самом деле оказалась почти круглой, большой, ее окружали красивые здания, около которых ходили симпатичные девушки в коротких юбках. Денис рассказал нам о пожарной каланче, показал место, куда Екатерина бросила веер и отправил нас по магазинам в торговые ряды. Я сел в тенек и стал слушать подошедшую цыганку, рассказывающую, что жизнь моя будет долгой, счастливой и пиковая дама неизбежно встретится на моем пути.
– Только этого мне не хватало! – сказал я и не стал золотить ей ручку.

– А вообще-то, Сковородка – это площадь Сусанина, – сказал Денис, когда мы собрались вместе. – Он спас будущего царя Михаила от поляков, которые решили его убить.
– А я читала, что Сусанина не было, – сказал кто-то.
– Был, – коротко отрезал Денис. – Ему даже памятник поставили в центре Сковородки. Большевики его снесли, но потом сделали новый.
– Ну, тогда конечно! – согласились мы.

– А сейчас я покажу вам Ленина-мутанта! – загадочно сказал Денис.
Ленин-мутант стоял с вытянутой вперед рукой на постаменте памятника 300-летия дома Романовых.
– Сначала Ленин не был мутантом, – рассказывал Денис. – Но когда его поставили, он стал заваливаться назад. Скандал был ужасный, и рабочие со скульптором буквально за ночь сделали Ленину руку величиной с ногу. Равновесие стало идеальным, комиссии показали памятник с «правильной» стороны, и все обошлось. Вопросы есть?

Вопросов не было. Кострома показалась мне уютной. Город не испортили новоделы, точечная застройка и надоедливая реклама. Там приятно побродить и почувствовать атмосферу «Жестокого романса», если не обращать внимания на «лексусы» и «ауди».


Денис рассказывает о веере Екатерины

Collapse )
......................