?

Log in

No account? Create an account

Знания



День знаний я встретил в лесу. Вечером мы разожгли костер, но стали смотреть в небо и проверять остроту зрения – средняя звезда ручки «ковша» Большой Медведицы двойная, и зоркие очи могут это увидеть. Заодно вспоминали названия созвездий и уроки астрономии.

В палатке я слушал шум водопада и злорадно думал, что 90% знаний получил уже после школы и института. Институт дал хорошую базу и наглую уверенность, что могу самостоятельно освоить любую науку. Это неправильно, но такая уверенность помогала в трудные минуты, когда рушились стены и бушевала гроза.

Почему самообразование хуже систематического обучения? Виновата лень и стремление обогнать течение жизни. Ты учишь не все, а что пригодится на этой неделе. Соорудил шаткую ступеньку, встал на нее и побежал дальше. Хорошо, если наверх, если ступеньку поставил в правильном месте.

А как иначе? – спрашиваешь себя. Ведь иначе не успеть за прыткими. В лесу знаний ты прорубаешь узкую тропинку, где знаешь все, но шаг в сторону и нужно снова браться за топор. Соперники с систематическими знаниями знают больше тропинок и держат топор за поясом. Силы экономят.

Потом, когда проходит молодецкая удаль, ты уже бродишь по прорубленным тропинкам и шатким ступенькам, замечая только листья и грибы, растущие на обочинах. Бродишь, правда, уверенно – помогает хорошая база. Чему равен интеграл от синуса икс ты еще помнишь. И еще зачем-то помнишь о лондонском съезде РСДРП. В новый лес входишь с опаской. Даже в солнечный, березовый. Топор стал тяжелым, ты осторожно бродишь меж деревьев, обращая внимание на мелочи, но понять главное уже сложно.

Так и тянет руководить, составлять планы, развивать концепции, определять вектора развития и беседовать на общие темы. Но руководить непросто.

Однажды меня выбрали председателем Совета молодых ученых академического института, где я работал. После чего вызвали в дирекцию.
– Руководитель должен знать больше подчиненных, – объяснили мне.
– Это как? – я наморщил лоб, показывая готовность понять эту мысль. – Зачем директору завода знать, как работает фрезерный станок?
– Подумай на досуге. И почитай планы работы нашего института. Заодно узнай план парткома по идеологической работе среди молодежи.

Я кивнул, но решил, что моя задача не мешать молодым ученым заниматься делом, оберегая их от дирекции и парткома. Теперь я знал больше чем они о грандиозных планах начальства, и это давало мне преимущество. Науку руководить я освоил без семинаров и выездных школ. Вернее, была одна, где я научился пьянствовать и заниматься безобразиями. Начальственная наука мне не понравилась, и дальше осваивал другие. Тропинок нарубил много, некоторые уже заросли мхом, но приятно, что они были, что туда можно вернуться.

А День знаний до сих пор встречаю с радостью – люблю знания и осень.

Tags:




Знаете, почему «Черный квадрат» Малевича стал популярным?
Потому, что каждый мог его интерпретировать по-своему. Один видел в квадрате космос, другой – конец искусства, третий – написанные миллионы страниц…

Мне невыносимо читать опусы, изобилующие советами и указаниями, как надо мыслить и жить. У меня своя жизнь с ошибками, радостями и проблемами. На нее не наложишь жизнь чужую, с ее проблемами и способами их решения. Я как-то писал, что мудрые мысли хороши тем, что помогают оправдать прошлые ошибки. От новых они не защищают. Решение принимает подсознание. Наша логика спит, когда мы говорим, что любим, ненавидим или сейчас съедим кусок торта.

Когда художник водит кистью по холсту, а писатель барабанит по клавишам, то сознание отдыхает. Оно включается, когда подсчитывается число строк или стоимость красок. Мазки на холсте и слова на экране возникают вне рационального мышления. Ты можешь составить сто планов книги или картины, но после первого мазка или предложения начинается таинство, в котором нет аристотелевской логики и устоявшихся правил.

Не спрашивайте художника, что он хотел сказать картиной. Он скажет, что галерейщик объяснит лучше. А фиолетовый мазок в углу – это случайно получилось. Он колер подбирал, мазнул и решил оставить. Почему так решил, сам не знает. Отошел метра на два, посмотрел и понял, что так интереснее.

У писателей еще сложнее. Вообще-то он хотел рассказать историю любви, рассказанную попутчицей в электричке, а почему читатели увидели в рассказе критику правительства и историю Древнего Рима – это уже на их совести.

Замечательно, когда в картинах и текстах каждый видит свое. Значит, подсознание мастеров нашло нечто, что затронуло, заставило подумать. Никто не стал лучше – это невозможно для картины и книги. Но если сердце забилось чаще, ты улыбнулся или загрустил, то значит, художник работал не зря. Что-то легло в твое подсознание, и, может, когда оно будет принимать важное решение, то выберет не окольные пути, а дорогу, где мы станем чуть счастливее.

Лилия




У кого август - астры, а у меня лилии. Десятилетнюю традицию фотографировать лилии в августе нарушать не буду.
К цветению лотоса опоздал. Сейчас у него вместо цветка коричневая коробочка с дырками.

На кого мы работаем?



Человечество похоже на гигантский мозг. Каждый из нас – один нейрон. Наше общение – связи между нейронами. Аналогов можно найти много. Подозрительно много. Да и число людей на земле лишь на порядок меньше числа нейронов в наших головах. С появлением социальных сетей связи между людьми умножились, передача сообщений выросла.

Как-то на досуге я смоделировал простейший мозг на компьютере и обнаружил, что информация может храниться в виде стоячих электрохимических волн. Это сразу объяснило, почему удаление части мозга почти не разрушает нашу память.

Чешутся руки разобраться, о чем думает человечество в целом. Какие мысли рождает этот гигантский мозг? Какие информационные волны гуляют по планете? Какая хранится информация? Мы все участвуем в процессе мышления этого гиганта, но не подозреваем об этом. Так один нейрон мозга не знает, о чем думают 90 миллиардов собратьев, объединенных в сеть.

Астрофизики жалуются, что изучают нашу Вселенную изнутри, не могут посмотреть на нее со стороны. С глобальным мозгом похожая проблема.

Ну и вопрос, часто задаваемый в криминальных фильмах и который надо задать глобальному мозгу: «На кого ты работаешь?»

Tags:

Ценность



Так совпало, что на яхте я прочитал книгу Пелевина «iPhuck 10», а вечером зашел разговор о ценности произведений искусства. Пелевин писал, что ценность картины и популярность художника определяется покупателями. Если купить велосипедное седло с приваренным рулем (так Пикассо изобразил быка) за миллион долларов и громко объявить, что это шедевр, то следующий шедевр художника (например, колесо с фарой) также можно продать за миллион.

Капитан оказался специалистом в раскрутке художников – занимался этим профессионально. Оказалось, что Пелевин дилетант, что существуют секретные технологии, позволяющие продавать картины малоизвестных до того художников за бешеные деньги. Писать об этом без разрешения не буду, скажу только, что такие технологии требуют солидных начальных вложений.

Меня всегда занимало, почему какие-то книги или картины считаются классическими шедеврами? Кто определяет их стоимость и значимость? Простой ответ, что другие еще хуже, меня не удовлетворял. Почему мне нравятся примитивные картины Миро, где нужно напрячь мозги для понимания смысла нелепых фигурок на синем фоне? И почему я схожу с ума по Питеру Брейгелю с его десятками смешных фигурок на нелепом, нереалистичном фоне? Я стал равнодушен к красивым пейзажам с выписанными листочками и травинками – всегда хочется сказать, что профессиональный фотограф сделает лучше.

За время поездки я побывал во многих музеях, посмотрел сотни, а может тысячи картин. Останавливался только у тех, где требовалось думать, чтобы постичь суть. Возможно, художник ни о чем не задумывался во время работы, все делали подсознание и талант. Но это и интересно, это привлекает. Глядя на эти картины, ты как бы погружаешься в сокровенные тайны мастера, он делится с тобой секретами своего сознания, выворачивает себя наизнанку. Трагизм Шиле, метания Климта, угрюмость Эль Греко, новая «иконопись» Петрова Водкина, таинственность Леонардо… – эти художники беззастенчиво раскрылись в своих картинах. А художники, в картинах которых нет их внутреннего «Я», неинтересны.

Однажды я послал Борису Кутенкову рассказ о своей студенческой жизни и попросил оценить. Рассказ, как мне казалось, был смешным. Ответ Бориса был предельно краток: «Это не рассказ, а история. Ее хорошо за столом рассказывать». Я согласился. В рассказах, как и в картинах, должна быть глубина, философия. Невидимая, ненавязчивая, лишь тонкой нитью пронизывающая сюжет. Если это есть, то такие мастера заслуживают, чтобы их «раскрутили».

Отрывок




Он лелеял свое прошлое, делил его на кусочки и раскладывал по шкатулкам. Шкатулок накопилось много, все они имели названия. Среди них были любимые – например, Селигер, вторая неделя июня 2003 года. На Селигере он провел две недели, но любимой была вторая, когда он встретил Инну. Неделя бесконечных разговоров и чувство, что он встретил самого себя. Только не усталого, не разочарованного, не потерявшего смысл существования, а молодого, полного планов, с убежденностью, что все сбудется.

Тогда каждый вечер он смотрел на себя в зеркало, и то, что он видел, нравилось все больше и больше. Разгладились морщины на лбу, на щеках подтянулась кожа, потемнели волосы и заблестели глаза. Возможно, Инна была готова к любым отношениям, но ему не хотелось ее трогать. Казалось, что постель разрушит волшебство их бесед, превратит их встречу в пошлый роман. «Потом, не сегодня», – говорил он сам себе, и они шли гулять по сосновому лесу. Он лишь иногда касался ее руки, удостовериться, что она не сон, не воплотившаяся в призрак мечта. От Инны пахло яблоками и свежескошенной травой. Возможно так пахли ее духи, но он не спрашивал – это было неважно. Важными были только ее глаза – темные, глубокие, подтверждающие, что каждое сказанное слово искренное и обдуманное.

Через неделю Инна исчезла. Телефон отвечал, что абонент недоступен, ее стул в столовой пустовал, соседи по столу ничего не могли сказать. «Может дома у нее что случилось, – предположила дама со сложной прической и ярко накрашенными губами. – Вечером она какая-то молчаливая была».

Сначала он огорчился, но потом убедил себя, что это даже к лучшему. Они не успели устать друг от друга, и в шкатулку воспоминаний легла чудесная неделя без единой вычеркнутой минуты.

Tags:

Улетаю



Улетаю. Надолго. Может, до середины августа. Спасибо Интернету, что можно работать из любой точки земного шара.
Вряд ли буду успевать писать где-либо, кроме Фейсбука. Кому интересны мои приключения - приходите туда.
Всем здоровья и радости!

Отрывки из рассказов




Мечтать по-крупному утомительно. Такие мечты не дают спокойно пить пиво и болтать с женщинами.

***
Он так долго сидел взаперти, что начал отсчитывать время по катастрофам, о которых писали в газетах.

***
– Открою секрет. Я – тот самый вечный жид. Родился две тысячи лет назад и обречен жить до второго пришествия.
– О как! Тебе нужно читать лекции по истории.
– Не получится. Все, что я помню – это несколько женщин, которые были со мной.

***
Сравниваешь себя с собой двадцатилетним и находишь только одну разницу. Раньше тебя бесило долгое ожидание автобуса, сейчас радуешься, что можно никуда не спешить и спокойно стоять, разглядывая окружающий мир.

***
Любые отношения быстро закончатся, если вы смеетесь над разными шутками.

***
Косить под дурачка – неплохой способ решать проблемы.

***
– Сегодня я понял, что моя работа никому не нужна.
– Тебе за нее платят? Значит, нужна тебе.

***
– Ты пишешь чушь о далеких странах, в которых никогда не был.
– Я пишу для тех, кто тоже там не был.

***
– Нет ожиданий – нет разочарований.
– Но так скучно жить.
– В среднем также, как с разочарованиями после ожиданий. Но без инфарктов.

***
– Что ты молчишь? Возрази!
– Я так возражаю.

***
– Нет ревности – нет любви.
– Ты просто привык страдать.

Путь вниз



Кто поднимался на вершины знает, что там не так замечательно, как поют в песнях. Неуютно на маленькой площадке среди черных камней и снега. Мороз, ветер и никаких красот – до горизонта тянутся серые пики, дымка закрывает зеленые долины, небо темное, неприветливое. Яркое солнце заставляет надевать темные очки, которые отдаляют реальность, ты перестаешь чувствовать себя. Кажется, кто-то другой тяжело дышит, закрывает горло воротником ветровки и ищет в кармане карандаш, чтобы написать записку и вложить ее в жестяную банку, спрятанную в пирамидке из острых камней.

Вершины у всех разные. Написанная книга, первый миллион, должность, где ты достиг своего уровня некомпетентности. Эйфория вершины недолгая. Дальше путь вниз с одним желанием – быстрее добраться до первой травы, у шумного ручья зажечь примус, заварить крепкий чай и лечь на спину, радуясь, что живой. Путь вниз сложнее пути наверх. Ты плохо видишь куда ступает нога, «живые» ли камни, нет ли под снегом трещины на леднике.

Усталый и безразличный ты не замечаешь, как оказался внизу. И наступает момент истины. Надо решать – оставаться в долине или готовить новые восхождения. Внизу хорошо – теплый ветерок, деревья шумят, красивые женщины в легких платьях, пахнет духами и вином. Ты снимаешь тяжелые ботинки, порванную штормовку и становишься как все. И только в бессонные ночи вспоминаешь ледяной ветер, темную пустоту над головой, банку с запиской и что в тот миг был другим.

Tags:

Погружение



Если погрузился в математическую проблему, то решение может прийти где и когда угодно: за рулем машины, во время прогулки, перед сном. И ведь помнишь об этом. Не надо доставать блокнот, чтобы записать гениальную мысль.

Беда, когда думаешь над рассказом или эссе. Вроде тоже погрузился, в теме разобрался, а слова не те, предложения корявые, мысль теряется среди букв. И вот – он! Момент, когда буквы сложились в нечто читаемое и понимаемое. А тебе ехать еще полчаса. Ладно, думаешь, такое забыть нельзя – приедешь и запишешь.

Ничего ты не запишешь. Слова уходят в глубины подсознания, как и не было их. Остается только чувство, что ты не такой тупой, что можешь и это. Потом начинаешь мечтать, что подсознание все-таки твое, что совесть у него тоже твоя, что всё вернется.

Ага! Возвращается, когда рассказ уже написан и опубликован. И зачем что-то менять? Уже интерес пропал, уже новое и красивое замаячило, заманило.

А если тупик в сюжете, то это еще одна беда. Вроде загрузил проблемой все клеточки, гуляешь осторожно, чтобы ничего из мозга не расплескать, за рулем даже музыку не включаешь. Ждешь, когда озарит. Не озаряет. Хорошо, мы тогда другим путем. Выбросим все из головы, начнем чинить бачок в туалете и запекать баклажаны с сыром. Сюжет, ау? Где ты? Куда пошла Кристина, почему Марек такой инфальтильный? Почему журналист не женится и не начнет собирать коллекцию турецких сабель?

В математике и физике все просто. Вывел красивую формулу, и уже счастье. А в литературе гонка за совершенством, расходящиеся тропки на каждой странице, страх перед выбором из бесконечного числа сочетаний слов. Подсознание не справляется. Оно намекает на что-то расплывчатое, непривычное тому, кто мыслил формулами. И ты вдруг понимаешь, что математика несовершенна, что она далека от жизни, где работают другие законы. Что 2 + 2 равно четырем только в мире денег.

Осознав это, а также, что в мире нет совершенства, становишься смелее и уже не боишься повториться, написать красивый штамп или мысль, которую не до конца осознал. И уже не завидуешь Адаму, который до появления Евы мог говорить любую чушь, не боясь обвинений в тривиальности или перемалывании избитых истин.

Tags: