Владимир Дараган (vladimir101) wrote,
Владимир Дараган
vladimir101

Антикварный магазин

2015-01-22-01

– Никогда не проходи мимо антикварных магазинов!
Владу пятьдесят лет, сейчас он холостяк, а значит любит философствовать, классифицировать женщин и заботиться о здоровье. Выглядит он прекрасно: волосы еще темные, лицо мужественное, тело гибкое и крепкое. У него крупный подбородок – когда он надевает шляпу, то его можно снимать в рекламе любых товаров для настоящих мужчин. Живет он в небольшой квартире, заставленной мебелью из IKEA. У него все из этого магазина, кроме компьютера и содержимого платяного шкафа. Его интерес к антикварным магазинам мне непонятен, я удивленно смотрю на него.
– Но ничего там не покупай! – заканчивает он свою мысль. – У антикваров надо думать о бренности нашей жизни, это позволяет выбирать правильные ориентиры.
Об ориентирах я слышу не первый раз. Влад убежден, что каждую минуту ты должен или получать удовольствие, или делать что-то, приближая эту минуту. И еще надо, пока есть силы, постоянно идти наверх – там, наверху, минуты удовольствия богаче и сочнее. Как пример, он как-то описал свой ужин в ресторане, где стоимость каждого блюда равнялась моей недельной зарплате.
– Ради таких минут можно и попотеть! – заключил он.

Влад работает аналитиком в крупном банке. Там он не очень потеет – три дня в неделю Влад работает из дома, где он, забывая про свой банк, пишет философские эссе и консультирует несколько фирм. Заказы на консультации выбивают его друзья, бывшие жены и любимые Владом женщины. Все женщины, побывавшие в его квартире, становились любимыми навсегда. Он умудряется помнить и любить всех одновременно. Самое странное, что женщины отвечают ему взаимностью, делятся своими секретами, советуются и советуют.
Влад умеет казаться ласковым и сильным, ничего не обещать, все помнить и все прощать.

Сейчас мы стоим перед дверью антикварного магазина. Дверь из светлого дуба, вся в темных царапинах и пятнах. Сквозь матовое стекло пробивается свет лампы, на витрине рядом с дверью расставлены старые фарфоровые вазы, бронзовые полуобнаженные женщины и несколько картин, явно написанных не позднее прошлого года, но заключенных в тяжелые бронзовые рамы со множеством завитушек.

Мы открыли дверь, звякнул колокольчик, на звук которого вышел хозяин лавки. К моему удивлению, он оказался довольно молодым мужчиной, высоким, с зачесанными назад светлыми волосами, трехдневной щетиной на худом лице, с маленькими бесцветными глазами. Он кивнул Владу, мельком взглянул на меня, как бы оценивая мою китайскую пуховую куртку и лыжную шапочку, сделал приглашающий жест и уселся в кресло у окна, полузакрыв глаза.

Влад подвел меня к длинному столу, прикрытому небрежно сколоченным ящиком со стеклянными пыльными вставками.
– Ты видишь эту авторучку? Это «паркер», один из первых.
У меня в школе была китайская авторучка с золотым пером – предмет зависти одноклассников. Она писала неплохо, но однажды я уронил ее на пол, перо погнулось, я, как сумел, его выправил, но ручка стала царапать бумагу, и мне приходилось наклонять ее, чтобы хоть как-то избегать скрипа и мелких клякс.

– Это напоминание о будущем, – сказал Влад. – Когда у нас будет много свободного времени, то надо не стучать по клавишам, а писать такой ручкой на дорогой мелованной бумаге. На компьютере ты за секунду копируешь чужие мысли, не вдумываясь в их глубину. Ручка не позволит тебе спешить, ты будешь вдумываться в каждое слово, ты не сможешь писать небрежно, научишься формулировать свои мысли до того, как они лягут на бумагу. А с компьютером мысли у тебя появляются уже после написанного, когда ты понимаешь, что на экране появился или плагиат, или дурацкие поучительные советы.
– А что тебе мешает писать такой ручкой прямо сейчас? – спрашиваю я.
Влад состоит из противоречий, которые и делают его привлекательным.
– На пути вверх важнее скорость, а не глубина. Сейчас никто не воспринимает глубину, она мешает бежать, пожирает время, которого у нас так мало.
– А кто будет читать твои глубокие мысли, написанные на мелованной бумаге?
– Никто, это будет время, когда ты будешь писать для себя, чтобы осознать, что ты успел и не успел, что ты еще можешь исправить, что еще можешь получить от жизни или отдать ей.

Я никогда не слышал от Влада таких красивых фраз. В обычной жизни он вполне нормальный мужик, с ним можно не спеша выпить на кухне, обсудить, куда катится мир, посетовать на ускорение времени и на нехватку никуда не спешащих собеседников. Я читал его эссе, писал он их быстро, обычно минут за двадцать. Одно такое эссе Влад написал, пока я на его кухне жарил мясо и готовил салат. В том эссе он утверждал, что степень удовольствия зависит от скорости удовлетворения желания. Мысль была не его, но он сумел привести примеры из своей бурной жизни, безоговорочно доказывающие правоту этого тезиса.
– Сейчас невозможно придумать ничего нового, – говорил Влад, обмакивая кусок мяса в соус. – Мы обречены повторять чужие мысли, примеряя их к себе и к тем, кто нас окружает. При моем темпе жизни я могу писать только так.

– Смотри, какая шикарная вещь!
Влад снял с полки бронзовый, местами позеленевший подсвечник.
– Представь, ты сидишь за большим столом, покрытым зеленым сукном, горят три свечи, на бумаге мелькают тени. Огонь – это жизнь! Ты никогда не будешь чувствовать себя одиноким с таким подсвечником!

Я не мог представить Влада, страдающим от одиночества. «Скайп» он выключал только, когда к нему приходили гости.
– Чем старше мы становимся, тем меньше людей, с кем мы бы хотели поговорить, – Влад как будто прочитал мои мысли. – Вот тогда пламя свечи и будет скрашивать твое одиночество.
– Может, лучше собаку завести? – предложил я.
– Никогда! Она будет мучиться, когда меня не будет дома. Нельзя ради вечерних удовольствий заставлять кого-то страдать.
– А твои женщины не страдают?
– Нет, мы расстаемся, когда я чувствую, что без меня им будет лучше, чем со мной.
Я промолчал, понимая, что его погруженность в себя быстро подталкивает женщин к такой мысли.

– А вот еще то, что может скрасить наше будущее.
Влад показал на старый механический арифмометр. Там надо было двигать рычажки, устанавливая числа, а потом крутить ручку, чтобы выполнить нехитрые математические операции.
– Это заменит тебе калькулятор в телефоне?
– Да, когда я не буду торопиться и смогу думать о каждой цифре.

У Влада была ученая степень по математике, он блестяще владел компьютером, знал десяток языков программирования, и я не мог представить его крутящим ручку арифмометра. Но говорил он красиво, я слушал не перебивая.
– Математика давно устарела, она не может описать наши чувства, мечты, наше восприятие мира, его красоту и гармонию. И это кусок железа будет напоминать, что все наши компьютеры – это просто улучшенные версии арифмометра. В них нет души, как нет ее в этой старой машинке.

Гармония мира и цифровая техника – это вторая любимая тема рассуждений Влада. На первом месте стоят женщины с их непостижимостью и отсутствием логики Аристотеля.
– Поцарапаешь ты стол этой машинкой, – сказал я, разглядывая арифмометр.
– Ерунда! В IKEA я куплю резиновые пупки-самоклейки. Пусть прогресс немного коснется старины.

Мы подошли к ящику, где стояли конверты со старыми грампластинками. «Ну уж тут Владу будет нечего сказать!» – злорадно подумал я.
– Ты знаешь, что у меня в планшете закачаны сотни песен, нонстоп музыка на целый вечер – сказал Влад, разглядывая тяжелую шеллачную пластинку. – А тут одно старое танго Оскара Строка, 78 оборотов в минуту. 390 оборотов и песня кончается. Тебе надо подойти к граммофону и поставить новую пластинку, чтобы продолжить праздник.
– Так это неудобно, я уж не говорю про качество звука.
– Сейчас музыка из компьютера и телефонов – это просто фон нашей жизни, способ заглушить воспоминания, уйти от грустных мыслей о бренности бытия. А если тебе надо встать и что-то сделать, чтобы услышать любимую мелодию, то это совсем другое восприятие. Это будет минутой, приносящей наслаждение, ради которой тебе пришлось оторвать попу от дивана. А шум... Посмотри в окно!
Я посмотрел. Окно явно не мыли года два, но можно было разглядеть, что на улицу спустился зимний вечер, пошел снег, мелькающий желтыми точками в свете уличных фонарей.
– Ты видишь, как спокойно на улице, как бесшумно падает снег. И грязное окно не мешает тебе это почувствовать. Как математик, я могу сказать, что у тебя в голове включились фильтры, отсеивающие лишнее и дополняющие то, что ты не видишь. Качество восприятия зависит от тебя самого, а не от шума и пыли, которые ты перестаешь замечать, когда начинаешь думать. Заботит ли тебя размытость фотографии, если на ней изображена любимая женщина? Волнуют ли тебя ее одежда и поза? Ты ее не видишь, а представляешь. Представляешь такой, какой ты ее любишь.

Я понял, за что Влада любят женщины. Его можно без устали слушать даже тогда, когда он нес полную чепуху. Хозяин лавки приоткрыл глаза и наклонился вперед, стараясь не пропустить ни одного слова.
– Будете покупать? – поинтересовался он. – Сегодня у нас скидка! Три пластинки по цене одной.
Влад пожал плечами.
– Сергей, ты же знаешь, что я только готовлюсь жить по-человечески.
– А сейчас ты как живешь? – блондин встал и подошел к нам.
– Как робот! Впитываю, запоминаю, осмысливаю. Ты же знаешь меня. Кстати, как здоровье твоего отца?
– Неважно, – на лице блондина отразилось нечто, похожее на печаль. – Боюсь, что через пару месяцев мне придется продавать эту лавку.
– У меня есть связи, знакомые доктора. Я могу помочь?
Блондин покачал головой.
– Жаль, эти сокровища разбредутся по городу.
– На помойку они разбредутся, – вздохнул блондин. – Кто купит этот хлам.
– И то верно! – согласился Влад. – Через пару месяцев я еще не буду готов начать снижение.
– А на твоем взлете ты ничего не купишь про запас?
– Нет, – сказал Влад. – Я еще живу, а это будет тянуть меня вниз.

Мы вышли на улицу. Стало совсем темно, где-то в конце улицы гудела снегоуборочная машина. Влад вынул из кармана телефон.
– Ты извини, мне нужно сделать важный звонок.
Я кивнул, потрепал его по плечу и пошел к автобусной остановке.
Tags: проза
Subscribe

  • ОДИНОЧЕСТВО

    Если верить печатному слову, то в Нью-Йорке одна треть жителей живет в одиночестве. То есть за невестами надо ехать не в Иваново, а в Нью-Йорк. Но…

  • ДЕНЬ ПИСАТЕЛЯ

    На сайте проза.ру 300 тысяч писателей. Поэтов побольше – 800 тысяч. Еще есть писатели, которые гнушаются такими сайтами. Их тоже тысячи. Армия…

  • Что внутри

    Детство. Разбираешь игрушки, чтобы узнать, из чего они сделаны. Затем хочешь понять, как работает телевизор. Повзрослев, суешь нос, куда не…

Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments

  • ОДИНОЧЕСТВО

    Если верить печатному слову, то в Нью-Йорке одна треть жителей живет в одиночестве. То есть за невестами надо ехать не в Иваново, а в Нью-Йорк. Но…

  • ДЕНЬ ПИСАТЕЛЯ

    На сайте проза.ру 300 тысяч писателей. Поэтов побольше – 800 тысяч. Еще есть писатели, которые гнушаются такими сайтами. Их тоже тысячи. Армия…

  • Что внутри

    Детство. Разбираешь игрушки, чтобы узнать, из чего они сделаны. Затем хочешь понять, как работает телевизор. Повзрослев, суешь нос, куда не…