August 3rd, 2017

Ладога – 6 (отрывки из повести)




Третье философское отступление
На первых курсах института было все равно с кем идти в поход. Главное – куда. Потом все изменилось. Я мог пойти в пятый раз на исхоженные мстинсткие пороги, если была хорошая компания. И отказаться от похода на плотах по алтайской Бие, узнав состав команды.

На небольшой яхте выбор экипажа – один из главнейших залогов успеха похода. Там поневоле надо становиться настоящим мужчиной. Нет, не тем, кто сто раз выжимает двухпудовку и умеет стрелять от бедра. Надо
– не ныть;
– не разделять работу на черную и белую;
– молча делать, что необходимо;
– не балоболить попусту;
– поддерживать тех, кто устал;
– не слоняться без дела;
– понимать, что капитан самый опытный, доверять ему;
– скрывать свою усталость и плохое настроение;
– помнить, что после шторма обязательно выглянет солнце:
– не бояться, а делать, что положено.

Капитан рассказывает:
– Знакомый шел на яхте через Атлантику. Все было хорошо, пока все было хорошо. Но начался шторм. Волны перекатываются через палубу, яхту мотает, мачта скрипит. Положение серьезное, но все под контролем. Капитан держит курс, а команда начинает психовать. Кричат, что утонут, просят подать сигнал SOS. Капитан мягкий, матом не ругается, пытается всех успокоить. Его не слушают, связывают и нажимают кнопку SOS. Подходит английский военный корабль. Всех поднимают на борт, но бесхозное судно не должно плавать в океане – такие морские правила. Английский капитан отдает команду расстрелять и утопить яхту.

Это так, к вопросу о важности подбора экипажа. «Глории» повезло. Ей управляли мужчины, выполнявшие все пункты негласного морского устава. Притерлись почти мгновенно. Капитан поглядывал на команду и ворчал скорее по привычке, чтобы мы не дремали. Его задача не только дойти до нужной точки на карте, но и сохранить правильный настрой на судне. Дождь? Нет проблем. Это бесплатный душ. Капитан весь в мыле стоит на корме и кричит, что яхтсмены дикий народ и это замечательно, так и должно быть. Непогода сутки не выпускает нас из шхеры – тоже не проблема. «Профессор, холера тебя дери! Не пора ли нам послушать про ДНК и узнать последние новости с Марса?» Четырнадцать вечеров, четырнадцать лекций. Обо всем. Начиная с сотворения мира и истории религий и кончая практикой цветной фотографии. Боцман, который сначала настороженно относился к непонятному американцу, начал оттаивать. Из американца я превратился в профессора, потом стал Владимиром Александровичем на ты, потом он перешел на вы.
– Ты что, охренел? – возмущаюсь я, услышав «Владимир Александрович, пойдемте мыть посуду». – Ты хочешь стать вторым человеком на планете, который ко мне обращается на вы? Бывшей дипломнице я еще могу это простить, но тебе…
– Дык это от уважения, – запинается боцман. – Ладно, хрен с тобой. Тащи грязные тарелки на корму.

Ладога – 7 (отрывки из повести)



Четвертое философское отступление
В Главном штабе, где сейчас филиал Эрмитажа, я обычно на хорошей скорости бегу в зал, где висит картина Клода Моне «Мост Ватерлоо». В этот приезд я с визгом кроссовок остановился в зале европейских художников 19-го века и замер перед картиной И. Дехоя «Виллем ван де Вельде, рисующий морское сражение».

Опа! Вот это в тему наших разговоров с капитаном. На картине художник хладнокровно зарисовывает тонущих людей. Ни он, ни его команда в лодке даже не думают кого-либо спасти. Да и зачем? Люди смертны, искусство вечно.

– Не могу читать современных писателей, – говорит капитан. – Фантастику я не люблю, а остальные темы… Закончил он Литературный, дальше что? Уже писатель? Что он видел, какие решения принимал? Его жизнь – литературные тусовки, склоки да пьяный разврат. Все проблемы – «денег нет» или вонючие подмышки у подруги. Об этом и пишет. Или из пальца что-то высасывает.
– Их бы к тебе на яхту для перевоспитания!
– Не помешало бы. И желательно с ними в шторм попасть. Тогда всякая дурь из головы быстро выскочит.
– Кстати, «денег нет» – это важная тема во все времена.
– Есть более глобальные темы.
– Чехов не писал о глобальном. Хотя… рано или поздно писать о быте надоедает и хочется поехать на Сахалин.
– Вот именно. Кстати, о Сахалине. Почему на корме валяются обрезки от огурцов? Непорядок!

А еще, кстати, о Виллеме ван де Вельде. Хорошо ли когда художник сидит на заборе и посвистывает, когда идет война? А война идет всегда. Иногда, правда, она называется соревнованием. Нужно ли художнику принимать чью-то сторону, хваля тех, кто у власти, кто его кормит? Ведь у каждого своя правда, даже у того, кто явно не прав. К тому же доли гениев и дураков во власти примерно одинаковы на любой стороне. Или есть абсолютные ценности?

– Есть ценности, которые лучше не трогать или писать осторожно, – говорит капитан. – Особенно, если не владеешь всей информацией.
– Я знаю, что ты владеешь. Почему не пишешь?
– А почему ты впрямую не пишешь, что Академию Наук надо разогнать? Ведь сам говорил, что пора.
– Я напишу, когда соберу больше информации. Но кто услышит?
– Кому надо – услышит. А я не пишу потому, что мысли не о том. Приятнее готовится к новым походам.
– А мне пока приятнее писать про марсиан. Сам же согласился, что это одна из главных глобальных проблем человечества.
– Согласился. На этом фоне все наши проблемы – это проблемы муравейника перед наводнением.

Пока хватит



– Ты бы угомонился с постами о Ладоге. Это неинтересно для тех, кто далек от парусного спорта. Не повторяй ошибок. Сам же описал в книге «Однажды» свое возвращение с Ингури. Тем более все посты сырые, слишком эмоциональные, неотредактированные. Пиши спокойно повесть, кому интересно потом почитают.
– А как же рассказ о Валааме? Старпом такие ужасы рассказал. И о Никольском ските…
– Вспомни Ингури.
– Да, я помню, какой был шок после Ингури. Вот что я написал:

«Никому не интересно, что было с нами на Ингури – рубли, квадратные метры и размеры лифчиков интереснее. Мрачная Ингури с ее дождями и туманными горами никого не волновала.
На дне рождения у знакомой все обсуждают парня, который купил любовнице духи за 70 рублей – вот это интересно всем.
– Володь, а ты смог бы купить мне такие духи, если бы я была твоей любовницей?
– Конечно, купил бы с первой стипендии.
– Да?.. А почему?
– Чтобы ты больше не приставала ко мне с этими духами.
– Чудовище! Весь романтический настрой испортил.
Я сижу в углу комнаты и смотрю на танцующие пары.
– Ой, смотрите! Они не танцуют, а стоят. И он ее попу гладит!
Про попу мне тоже не интересно. Я допиваю чай, прощаюсь и ухожу».