September 9th, 2015

Нелюбовь

Нравится мне этот старый анекдот-быль:

Одного греческого полководца спросили, почему он живет с гетерой.
– Она мне нравится.
– Но ведь она тебя не любит!
– Ну и что? Жареное мясо и вино меня тоже не любят, но они мне нравятся.
Collapse )

После апокалипсиса

Умирает маленькая свечка
И позвать не просит докторов.
Феликс Кривин


Романтика больна, почти при смерти. Ее успешно замещают деньги, цинизм, пошлость и банальность.
Юмор тоже плохо себя чувствует. Если он выше пояса, то в его улыбке проглядываются гнилые клыки.

Нет, есть ещё моральные уроды, идущие не в ногу со временем, живущие в параллельном мире и общающиеся с потусторонними силами, откуда они черпают отжившие сюжеты и картины. Уже смешны костры над рекой, непокоренные вершины, ночная улица, где вы вдвоем, волнение от первых прикосновений...

Какие волнения, какие первые прикосновения? С младых лет все знают, что даже «Камасутра» уже отстой.

Популярен апокалипсис. Чем страшнее, тем популярнее. Пусть даже не трубят ангелы и не срывают печати с книги. Апокалипсис в наших головах еще страшнее. И все это рядом. Включаешь компьютер и узнаешь, что Америке осталось максимум пять лет жизни. Другим, наверное, еще меньше. О будущем лучше не думать. День прошел, пища была – и хорошо.

По сравнению с новостями «Жизнь с идиотом» Ерофеева сейчас кажется книжкой для детей. А романы Липскерова – это вообще для расслабленного чтения вместо аперитива. Пелевин и Лукьяненко просто рисуют картины счастливого будущего. В жизни все страшнее.

Прочитав книги Романа Сенчина, ты вдруг понимаешь, что апокалипсис уже прошел, и мы живем в царстве мертвых, в чем-то сером и вязком. Лишь иногда эта серость взрывается бурной ночью или встречей с кем-то интересным. Но после ночи наступает унылое утро, а тот интересный оставляет после себя зубную пасту в раковине. На несколько часов ты сходил в другое измерение, а потом вернулся и все забыл.Collapse )