March 27th, 2015

Философия в быту – 1

Конфуций
… Чтобы сделать человеческую жизнь благополучной, нам следует понять небесную волю и следовать доброму порядку вещей, который она установила.

Однажды я начал делать диплом и пришел в отдел кадров одного академического института, чтобы оформить пропуск.
– Хорошо бы после диплома остаться тут работать, – мечтательно сказал я.
– Выполняй указания руководства и будет тебе такое счастье, – посоветовал начальник отдела кадров.

Лао-Цзы
… Наша жизнь нам не принадлежит, – это лишь сумма не зависящих от нас обстоятельств.

Сан Саныча сократили. Он пришел домой, лег на диван и стал смотреть на потолок, где рядом с трещиной бегал шустрый серый паучок.
– Ты будешь искать новую работу? – спросил коллега по телефону.
– Наверное, – сказал Сан Саныч и продолжил наблюдать за паучком.

Фалес
… Есть одна основа всего существующего – все остальное лишь ее порождения или формы.

Однажды Танька поняла, что все мужчины одинаковы. Они могут быть высокими, толстыми, брюнетами и даже непьющими. Но это все внешние формы, которые принимает мужской апейрон, который постоянно хочет женского обожания, вкусной еды и признания его мужества.

Пифагор
… Мир управляется числом и пропорцией.

– Каждый мужчина должен в своей жизни познать минимум четырех женщин, а женщина – четырех мужчин, – сказал Сашка. – Но никому об этом не рассказывать!
Мы сидели в кафе, ели суховатую пиццу и запивали ее светлым пивом из высоких, запотевших стаканов.
– С последним я согласен! – сказал я. – Но почему четыре, а не три или десять?
Сашка достал фломастер, взял салфетку и поставил на ней жирную точку.
– Одна женщина – это как одна точка. Что можно узнать из одной точки? Ничего!
Сашка поставил вторую точку и соединил их линией.
– Две женщины – это ночной кошмар. Ты узнаешь, что женщины бывают разными, и тебя начинает мучить мысль, что здесь... – тут Сашка продолжил линию, – или здесь находится та, которая тебе нужна.
– Ага, – сказал я. – Третья нужна для понимания, что женщины не так сильно отличаются.
– Да, – сказал Сашка. – А потом ты ищешь ту, которую полюбишь. Она и будет четвертой.
– Еще бы тебя эта четвертая полюбила, но ты, все равно, почти Пифагор! – восхищенно сказал я. – Миром правит число!
Сашка не понял, почему он почти Пифагор, но согласился.

Ксенофан
… Нет множества богов, есть один — высшее и непостижимое начало.

Шли восьмидесятые годы двадцатого века.
– Странно, – как-то сказал Сан Саныч. – Нашим институтом реально управляет партком. Каждый из его членов в отдельности – абсолютно нормальный человек. Но стоит им собраться вместе...
– Это потому, что нами управляет не партком, а нечто большее, с названием «есть мнение», – пояснили ему.

Парменид
… Мир статичен и неделим, наши чувства обманывают нас, можно верить только разуму.

– Мир вечен! – сказал Сашка, разливая пиво. – Нечто не может превратиться в ничто и появиться из ничего. Предметы могут исчезать, но это просто изменение формы. Раньше меня не было, но это неправильно. Я был в воздухе, земле, растениях, в коровах. А потом синтезировался из всего этого. И как краток миг, когда я существую и сижу с тобой. А потом я снова стану воздухом, растением, коровой...
– К пиву в этом баре такие рассуждения неприменимы, – возразил я. – Оно тут всегда свежее. Было, есть и будет!

Зенон
… Движение невозможно в статичном и неделимом мире. Наши чувства обманывают нас.

– Вот ты говоришь, что пишешь диплом, а на самом деле – это твое воображение, – сказал Сашка. – У тебя и конь не валялся на письменном столе. Как был ноль, так и остался. Нет прогресса, нет движения. Одни только мысли о бабах и путешествиях.
«Сашка прав! – думал я, заклеивая дырку на байдарке. – Мысленно я уже и диссертацию написал».

Гераклит
… Все течет, и ничто не становится. Нельзя дважды войти в одну и ту же воду.

– Сегодня ровно три года, как мы расстались, – услышал он в телефонной трубке. – Давай встретимся, отметим, узнаем, как все сложилось после того дня.
– Хорошо, – вдруг согласился он.
Было непонятно, почему он так сказал. Уже три года, как она ушла из его жизни, и почти год он почти не вспоминал ее.
– Ты похудел! – сказала она, когда они сели за столик в «Шоколаднице».
«Ожидаемо, – подумал он. – Ведь я должен быть страдать эти годы».
– Ты меня простил? – продолжила она.
– Да, конечно!
– Теперь ты счастлив? Тебе не надо никого ревновать.
– Если спокойствие можно назвать счастьем, то да.
– А я теперь одна.
«Тоже ожидаемо, – подумал он. – И что дальше?»
– Я рада тебя видеть!
Она стрельнула глазами на входящих молодых парней в кожаных куртках.
– И я рад.
Он и правда был рад, что увидел ее. Она стала еще красивее, ярче. Два года он представлял ее другой – грустной, усталой, в темно-бирюзовом халате, до сих пор висевшем в его шкафу. Такая нарядная, как сейчас, она была чужой райской птицей, пролетающей мимо. Ему вдруг стало легко, как будто кто-то вынул из его сердца иглу, старая боль прошла и, казалось, что это уже навсегда.
– Ты забыла взять свой халат.
– Пусть он будет у тебя.
– Я его верну. Привезу через год.
Он положил на стол деньги и пошел к выходу.

Демокрит
… Мир вечен, а вечно только неделимое. Нельзя делить до бесконечности, значит есть вечные и неделимые атомы, из которых состоит мир.

– Вечно только неделимое – нельзя вечно любить двух женщин, – сказала она.
– Ты, как всегда, права! – сказал он и положил трубку.

Протагор
… Истина субъективна. Человек есть мера всех вещей.

От Сан Саныча ушла жена.
– Посмотри на Наташку, – сказал ему сосед. – Она идеальная жена – скромная, верная, хозяйственная, фигура хорошая... Мужчина не должен быть один, брак, это лучшее, что придумало человечество.
Сан Саныч кивнул, хотя думал совсем противоположное.

Сократ
… Есть абсолютная истина. Она недостижима, но надо стремиться к ее познанию.

Сан Саныч решил жениться и пригласил в гости Наташку из соседнего подъезда. Они поужинали, и Наташка стала мыть тарелки.
– Я не люблю, когда в доме нет идеального порядка, – сказала она, когда Сан Саныч предложил ей пойти в комнату поболтать.
– Идеального порядка не может быт в принципе, – возразил Сан Саныч.
– Но к этому надо стремиться! – сказала Наташка и стала отмывать плиту.
Сан Саныч согласился, но решил впредь ужинать без Наташки.

Платон
… Видимое не есть реальное. Все вещи – порождение наших идей, только идеи реальны.

– То, что мы часто принимаем за любовь, является лишь бледной тенью чувства, которое реально существует в нашем мире, пока его освещает солнце, – сказал Сережка Платонов.
– Сереж, ты чё! – сказала Томка и переглянулась со своей соседкой по парте. – Я тебя любила, любила, а ты... Посмотри на меня, разве я похожа на тень?
– Дура ты, а не тень! – сказал Платонов и продолжил читать учебник по геометрии.

Аристотель
… Видимое – реально. Это бессмысленная материя, в которую вселилась форма.

– Вот ты что-то умное хотел сказать, но так загнул, что, наверное, сам себя не понял! – сказал лысый аспирант, послушав мой доклад на семинаре. – Содержание надо облекать в красивую форму, как делают умные женщины.
– Ты хотел сказать красивые женщины?
– По настоящему умные женщины не бывают некрасивыми! – сказал лысый аспирант.

Эпикур
… Надо преодолеть страх перед богами, смертью, судьбой и дальше выбирать удовольствия, а не страдания, помня, что счастье не в вещах, а в нашем отношении к ним.

Мы сидели в комнате общежития и готовились к экзамену по квантовой механике. Вернее, готовились мы с Юркой, а Сашка лежал на кровати и листал журнал «Наука и жизнь».
– Коэффициенты Клебша-Гордана... – прочитал Юрка. – А мы точно это проходили?
– Ага, – сказал Сашка, – это из квантовой теории углового момента.
– А мы и угловой момент проходили? – удивился Юрка.
– Сань, – спросил я. – У меня два вопроса. Откуда ты это знаешь и почему ты не ничего не учишь?
– Посмотри на себя, – сказал Сашка, не отрываясь от журнала. – Ты бледен, в глазах страх, в душе даже нет желания сходить пообедать. Так жить нельзя!
– Ты не ответил на вопросы.
– Угловой момент я изучал еще в физ-мат школе. А не готовлюсь я потому, что мне противно на вас смотреть. У вас от страха все мозги переклинило. Вот выпровожу вас в столовую и с удовольствием полистаю учебник. Много ли надо для счастья, то есть для «уда» в зачетке.

Пиррон
… Мы не знаем, что является хорошим, а что – плохим. Значит, все наши эмоции лишние.

– Атараксия – это ключ к решению всех проблем! – сказал Юрка, когда я рассказал ему, что меня бросила девушка. – Все суета и все проходит. Зато ты теперь свободен и можешь найти много лучше.
– Ты забыл про атараксию – сказал Юрка, после моей жалобы, что я не успел подать диссертацию в срок. – Зато у тебя появилось время исправить все ошибки.
– Ни фига себе, какая атараксия! – сказал Юрка, когда его уволили из банка. – Сейчас бы выпить для равновесия, да не на что!

Антисфен Афинский
… Быть счастливыми мешают собственность и правила.

– Самый счастливый в моем окружение – это кот, – сказала Танька подруге. – Нажрется, нагуляется и спит с противной улыбкой на наглой морде.
– А кто тебе мешает это делать? – удивилась подруга.

2015-03-27-01.jpeg

Философия в быту – 2

Джордано Бруно
… Бог растворен в бесконечной вселенной, где не может быть центра. Центр есть только для нас.

– Наш директор возомнил себя пупом земли или даже центром мироздания! – сказал Сан Саныч в курилке.
– Так оно и есть! – сказал Васильиваныч. – В институте он явно пуп, а наш институт головной в отрасли, наша отрасль главная в стране, а наша страна самая большая...
– У нашего директора два пупа! – добавил механик Костя. – Он еще в своей семье самый главный, а его жена самая красивая из сотрудниц института.
– И что дальше? – поинтересовался Сан Саныч.
– А дальше по списку Васильиваныча.

Томмазо Кампанелла
… В идеальном обществе, объединенном общей идей, нет частной собственности и, следовательно, нет причин для вражды и зависти.

Мы сидели у костра на берегу порожистой речки и смотрели на задницу завхоза Юрки. Задница торчала из палатки, где хранились все наши продукты.
– Завхоз, сыру давай! – робко крикнул Сережка.
– Лучше думайте о завтрашнем соревновании и о том, что лодки еще не готовы, – пробурчал Юрка, шурша пакетами.
– Он там сыр ест! – догадался Вадим.
– Надо его взвешивать до и после визита на склад, – предложил Сережка.
– Вы никогда не построите коммунизм и компанелловский «Город Солнца»! – сказал Юрка, вылезая из палатки с куском сыра. – Ваши потребности всегда будут превышать мои возможности.
Пристыженные, мы съели по куску сыра и стали думать о завтрашнем дне.


Мартин Лютер
… Церковная организация в качестве посредника между Богом и человеком не нужна.

– Почему ты не ходишь на профсоюзные собрания? – спросили Сан Саныча. – Небось льготные путевки хочешь получать?
– Профсоюзы всегда в моем сердце! – нашелся Сан Саныч. – Взносы я плачу регулярно, а с профоргом отдела мы всегда говорим только о технике безопасности и повышении производительности труда.

Фрэнсис Бекон
… Познание мира должно идти от собирания и анализа фактов к обобщениям, а не наоборот.

– Зачем тебе столько женщин? – спросил я Сашку. – Ты же сам говорил, что все женщины одинаковы!
– Этот вывод я сделал после первых трех, – сказал Сашка.
– А теперь?
– А теперь я его проверяю.

Рене Декарт
… Для движения в познании вперед надо усомниться в предыдущем. Нельзя только сомневаться в своем существовании. Если мы сомневаемся – значит мыслим, а если мыслим, то существуем.

– Ты сомневаешься в верности своей жены? – спросил Сан Саныч у приятеля.
– Сомневаюсь, конечно, – сказал он. – А она сомневается в моей верности. Так мы и существуем, сомневаясь.

Дэвид Юм
… Познания ограничены нашими чувствами, все что вне – это наша вера.

– Вот ты расхваливаешь своего Валерку, – говорила Таньке ее подруга. – Он у тебя и красивый, и добрый, и заботливый. А может у него внутри мрак и ужас в ночи.
– У меня нет шестого чувства, чтобы заглянуть ему внутрь, – сказала Танька. – Я просто верю, что он такой.
– А ты включи мозги и подумай.
– Когда я с ним, то у меня мозги не включаются.
– А когда его нет рядом?
– Тогда я думаю только о том, чтобы побыстрее их выключить.

Жан Жак Руссо
… Человек может стать счастливым только после гармонического слияния его природных чувств с правилами социальной жизни.

– У меня, наверное, шизофрения! – грустно сказал Юрка. – Сплошное раздвоение сознания. С одной стороны, я думаю об зачетах, а с другой стороны, перед глазами все время стоит тарелка с жареным мясом и бутылка холодного пива.
– Это не болезнь, а нормальное состояние каждого из нас! – сказал Колька. – Две стороны – это разрыв между твоим внутренним миром и обязательствами перед внешним.
– И как его преодолеть? – спросил Юрка.
– Начни с маленького, – сказал Колька. – С бутылки кефира и бутерброда с вареной колбасой.

Иммануил Кант
… Реально существующее познать невозможно, это «вещи в себе». Мы познаем и изучаем «вещи для нас» – то, что доступно нашему разуму.

– Это понять невозможно! – сказал Юрка и захлопнул учебник по квантовой электродинамике. – Даже женщин понять легче!
– С женщинами все элементарно! – сказал Сашка. – Женщины – это «вещи в себе». Понимать нужно не их, ибо это невозможно, а свое отношение к ним.
– А как быть с квантовой электродинамикой? – поинтересовался Юрка.
– А тут еще проще, – сказал Сашка. – Ее надо не понимать, ибо это тоже невозможно, а учить наизусть!

Иоганн Фихте
… Весь мир – это Я.

– Когда я с тобой, то остального мира для меня не существует, – сказала она.
– А без меня?
– Тем более.

Георг Гегель
… Абсолютная идея воплощается в материальный мир и оттуда снова переходит в идейную сферу – человеческое сознание.

– Моя дачная жизнь прошла точно по Гегелю. Сначала была идея построить дачу, потом она помогла материализоваться домику и летнему сортиру, а потом я там стала жить, писать книги и рожать новые идеи.
– Не совсем так, по Гегелю книги должны быть написаны домиком и летним сортиром!

Людвиг Фейербах
… Есть материальный мир, все остальное – наши фантазии.

Комиссия в нашем общежитии была строга.
– Ну и грязь у вас! Скоро тут мыши с тараканами заведутся, – сказала комендантша.
– И клопы! – добавил ужаса секретарь комсомольской организации.
– Прямо новое сотворение мира получится! – обрадовался Юрка.
– Они материалисты, – зачем-то успокоил комендантшу секретарь.
– Если будет сотворение, то в следующий раз поставим вопрос! – сказала комендантша, и комиссия ушла.

Фридрих Энгельс
… Не дух переходит в материю, а материя есть инобытие духа. Материя первична, сознание вторично. Законы диалектики Гегеля, надо перенести на материальный мир.

Мы сидели на берегу Умбы и ловили хариуса на «кораблик». Белая ночь помогала нам распутывать узлы на капроном шнуре.
– Машина может мыслить, и в этом нет никакого противоречия с диалектическим материализмом, – зачем-то сказал я. – Материя в машине есть, а сознание вторично.
– А что говорит твой материализм по поводу ловли хариуса? – спросил Юрка, травя шнур, чтобы «кораблик» ушел не середину реки.
– Спят твои хариусы, вот что! – сказал я зевая.
– Ты не болтай, а лучше следи за своим «корабликом», – сказал Юрка. – Посидим еще немного, и количество перейдет в качество.
– Мы разбудим хариусов! – догадался я и бросил «кораблик» в воду.

Карл Маркс
… Общество стабильно, когда производительные силы соответствуют характеру производственных отношений.

Мы со Стасом, моим свояком, строили дачу. Однажды к нам присоединился Герман, гордо называющий себя краснодеревщиком и любящий хвастаться своими инструментами.
– Смотри, – говорил он. – Вот этим рубанком я делаю гребень на вагонке, а этим – пазы.
– Так у нас вагонка готовая! – портил я рассказ Германа.
Герман обижался и уходил за угол, затачивать свою ножовку. С ростом моего плотницкого мастерства наши производственные отношения с Германом становились все более напряженными. Ко мне присоединился Стас, говоря, что мы тут сами все прибьем и законопатим, если тесть начнет нам платить.
Тесть, приехав отдохнуть, решил все проблемы.
– Значит так, – сказал он. – Ваши хилые силы будут брошены на уборку опилок и вытаскивания гвоздей из старых досок. А Герман начнет делать огромный обеденный стол.
Делать стол из досок мы со Стасом не умели, и наши отношения с Германом быстро наладились.

Пьер Лаплас
… Бог создал мир, а дальше он развивается по своим законам.

Мы с Юркой стояли на берегу горной реки и смотрели на порог. Это был первый серьезный порог в моей жизни, я со страхом смотрел на мутно-желтую воду на сливах и на белую пену.
– Вот тут проходим по центру, – тихим от ужаса голосом объяснял я Юрке, – потом уходим вправо, обходим скалу и резко отгребаем к левому берегу. Потом...
К нам подошел более опытный Сашка.
– Все будет не так, – сказал он.
– А как? – хором спросили мы с Юркой.
– Вы сядете в байдарку, я вам дам пинка, а потом река и спасжилеты все решат за вас.

Артур Шопенгауэр
… Наш мир нелогичный, иррациональный непредсказуемый. Бороться с этим можно только умеряя свои желания, не уподобляясь тому дикому, что есть внутри нас.

– Как же мне хочется норковую шубку! – сказала она.
Он молчал.
– И еще на море хочу! Чтобы белый песок и бирюзовые волны.
Он молчал.
– И еще хочу чая с печеньками!
Он кивнул, и они пошли на кухню.

Фридрих Ницше
… Наш мир нелогичный, иррациональный непредсказуемый. В этом хаосе не на что ориентироваться, там нет абсолютным норм и правил. Человек свободен стремиться к полноценной, мощной, яростной жизни.

– Пойдем на танцы! – предложил Филин, когда наша компания сидела вечером на лавочках около опустевшего стола для пинг-понга.
– Опять драться будем? - спросил я.
– Если акуловские придут, то обязательно.
– А смысл?
– Ты что, хочешь, чтобы они наших девок лапали?
– Мммм, не знаю... А танцевать мы будем?
– Это еще зачем? Танцевать и дома можно!

Жан Поль Сартр
… Мир не имеет смысла, «Я» не имеет цели. Через акт сознания и выбора «Я» придает миру значение и ценность.

Моя первая поезда за рубеж была в ГДР, в город Лейпциг. После конференции я бесцельно ходил по улицам, смотрел на яркую осеннюю листву, на серые тяжелые здания и не понимал, зачем я тут. Мое появление в этом городе, как и мое недалекое исчезновение, никого не волновало. Прохожие спешили по своим делам, камни хранили непонятную для меня историю. Я попал в отрезок времени, когда мое бытие потеряло всякий смысл. Я существовал отдельно от окружающего мира.
Все изменилось, когда я нащупал в кармане список вещей, которые надо было купить для моей двухлетней дочки.