?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Сверху или изнутри

Мои аспирантские годы прошли рядом с картиной Мунка «Крик». Мой друг нарисовал черно-белую копию этого кошмара и подарил мне на день рождения.
– Это что? – спросил я.
– Это то, о чем нельзя забывать, – ответил он.
– Наше будущее? – осторожно осведомился я.
– Это то, что рядом, – сказал приятель.

Картину я повесил над пианино, которое я обычно обходил, отводя глаза, чтобы не терзали воспоминания о бесцельно потерянном времени в музыкальной школе. Место было выбрано неправильно. Картина притягивала, вызывая мучительные мысли, усугубляемые пылью на крышке инструмента и пожелтевшей пачкой нот.

А через год я полюбил Питера Брейгеля. Мне нравилось ощущение полета, возникающее от его картин. Где-то внизу копошатся люди, что-то они делают неправильно, а ты где-то высоко, ты ушел от мелочей жизни, ты среди облаков, где чисто и светло.

Вот упал Икар в воду, а кто-то невозмутимо пашет землю, спокойно плывут корабли, едят траву овцы – жизнь продолжается. Тебе хочется крикнуть, что надо бы обернуться, посмотреть на человека, который не побоялся лететь к солнцу, а потом понимаешь, что не надо кричать. У них своя жизнь, они никуда не хотят лететь, и от моего крика только поморщатся.

Однажды, сидя на даче с дочкой и изнывая от безделья, я захотел стать писателем. На работе я поделился этой мыслью с приятелем-химиком, который тоже обожал Брейгеля и, в отличие от меня, читал не только научные книги.
– Не пиши о быте, – сказал он. – Пиши о вечном, и старайся писать просто, но не так, как другие.
– А что такое вечное? – спросил я.
– Еда, любовь и отсутствие денег.
– Но об этом уже писали.
– До Брейгеля людей тоже рисовали, – сказал химик и, отвернувшись, стал стучать ногтем по какой-то пробирке.
– Ты для начала какие-нибудь книжки почитай, – добавил он и ушел в другую комнату.

С тех пор я прочитал много книжек. Одной из была «1984» Оруэлла.
– Так это же Брейгель! – вдруг осенило меня.

Оруэлл не лезет внутрь человеческой души, как Достоевский или Мунк. Он, как Брейгель, парит где-то над героями, скрупулезно описывая мелочи, от которых волосы встают дыбом. Тебе хочется крикнуть, что это все неправильно, но лучше промолчать. Это чужая жизнь – тебе лишь позволили туда заглянуть. А когда ты с облаков вернешься в свой мир, решишь, что ты возьмешь, а что отвергнешь из того, что увидел.

А потом я полюбил Клода Моне с его талантом увидеть краски даже в сером скучном мире, с его умением оживить мертвое, показать нам, что жизнь не так уж плоха, даже если она действительно плоха.

Вот бы научиться писать строчки так, как писали свои картины Мунк, Брейгель и Моне! А если не научиться самому, то хотя бы читать чужие, над которыми хотелось бы думать, от которых бы на душе становилось тревожно или радостно.

Однажды я даже стал искать среди писателей «мунков», «брейгелей» и «моне», но потом бросил. Мало таких.
-------------------------------------------
П.С. А на фото дорога через Апеннины. На такой дороге кажется, что ты разглядываешь картины Брейгеля. В долинах что-то происходит, копошатся люди, а ты летишь на машине рядом с облаками и думаешь о стакане красного вина и теплом хлебе, которые ждут тебя вечером.

Tags:

Recent Posts from This Journal

  • Улетаю

    Улетаю. Надолго. Может, до середины августа. Спасибо Интернету, что можно работать из любой точки земного шара. Вряд ли буду успевать писать…

  • Отрывки из рассказов

    Мечтать по-крупному утомительно. Такие мечты не дают спокойно пить пиво и болтать с женщинами. *** Он так долго сидел взаперти, что начал…

  • Путь вниз

    Кто поднимался на вершины знает, что там не так замечательно, как поют в песнях. Неуютно на маленькой площадке среди черных камней и снега. Мороз,…

Comments

( 4 comments — Leave a comment )
olgakuksenko
Aug. 27th, 2015 01:27 am (UTC)
Да, задник этой ненарисованой картины потрясающий... Слишком красивый, картинный, "так-не-бывает".
Сразу хочется взяться за краски и повторить... Руки зудят, больше месяца не рисовала!
А насчёт литературы ты прав. Разная по сути, хоть и одинаково мощная.
Достоевского проживаешь, присваивая, меняя собственную структуру.
А от Оруэлла просто волосы дыбом. Одно слово - антиутопия.
Одно чувство, кроме запрелельного ужаса: чур меня...
vladimir101
Aug. 27th, 2015 02:19 am (UTC)
Ага, а ведь Оруэлл ни одного характера толком не раскрыл, в глубинах души не копался... просто тонкими мазками описывал события... как Брейгель, Босх...
olgakuksenko
Aug. 27th, 2015 05:29 am (UTC)
Именно! У него не трагедия личности, а трагения целой системы. Не человека, а народа.
Общий план, но трагедия,-то от этого мельче ге становится... Роман-катастрофа
eylbyf
Aug. 27th, 2015 04:13 am (UTC)
На этом фото очень хорошие облака, как нарисованные...или как настоящие )))

У меня было три любимых картины в детстве, одна - "Сикстинская мадонна", двух других ни авторов ни названий не знаю, в нете только одной из них единожды встретила фотокопию рядом с девочкой, но не подписало,это во львовской галерее, а третья у бабушки в детстве висела - царица небесная с младенцем на троне, у её ног ад с горящими грешниками, над которыми младенцы ангелы летают, там чуть поменьше народу, чем у Брейгеля, но чувства вызывает примерно те же.

Сейчас вот с ужасом понимаю, что в душе не осталось никаких привязанностей ни к чему художественному, кроме к Ялте как к городу и к евпаторийскому морю, а ни книжек, ни картин, ни музыки, всё уже было, а новое не цепляет.
( 4 comments — Leave a comment )