?

Log in

No account? Create an account

Что внутри



Детство. Разбираешь игрушки, чтобы узнать, из чего они сделаны. Затем хочешь понять, как работает телевизор. Повзрослев, суешь нос, куда не просят. Потом кризис старшего возраста – это когда лень узнавать, что это за кнопка в машине и гордишься, что не знаешь все функции телефона. Дескать, занятый ты очень, не до глупостей.

Совсем беда, когда залезаешь в башню из слоновой кости, из которой виден лужок и прудик с утками. Слезать с башни лень, мирок там уютный. Устройство остального мира уже неинтересно. Ты всё видел, всё знаешь. Молодым не завидуешь – суета у них впереди. У тебя позади. У тебя сладкий чай, плед и книга с картинками. В книге о мире, который тебе наскучил. Читаешь, чтобы убедиться – ничего нового не придумано. Слова другие, а суть одна, тебе знакомая – бессмысленная суета.

Хочешь что-то написать, но не можешь. Видишь, что пишешь как другие. Только слова переставляешь. Кому нужны такие перестановки?

По ночам заглядывает безглазая. С косой.
– Готов?
– Нет, ты что! У меня бицепсы, трицепсы и печень отличная.
– Так ты уже не живешь.
– Это как?
– Что ты делал неделю назад?
– Не помню.
– Значит время для тебя остановилось. Какая тебе сейчас разница – в башне или под березкой?

Просыпаешься. Трёшь щеки. Приснится же такое! Это звонок. Значит, пора начинать сначала. Разбирать игрушки, узнать, как работает телевизор и понять, почему от тебя уходили женщины. И еще понять, как художники творят чудо одной кисточкой. Подойдешь ближе – сумбур красок. Отойдешь – смотришь и уйти не можешь. Мазком за мазком можно сделать удивительное. То, что поразит мир, который устроен не так, как ты думал в своей башне. Так что печень тебе еще пригодится. И бицепсы тоже.

Tags:

Buy for 50 tokens
Buy promo for minimal price.

Литературное



Нужно ли, чтобы литература была реалистичной? Нам одной реальности уже мало, нужна вторая?

***

Писатель может писать о чем угодно. Страсти текущего момента описывают журналисты и блогеры.
– Не учите меня жить, – говорила Людоедка Эллочка.
– Не учите меня писать, – должен говорить писатель.
А лучше не говорить, а просто промолчать. Загадочно. Научить писать невозможно. Можно научить, как не надо писать.

***

Герою рассказа хорошо бы сделать непростой выбор. Одно дело, если его уволили с работы, и совсем другое, когда он ушел сам, чтобы выбраться из уютной колеи и пойти по новой дороге к восходящему солнцу.
Вот примеры, когда герой делает выбор:
– Сможете передать деньги за проезд?
– Тебе наливать?
– Косарь не одолжишь?
– Выйдешь за меня замуж?
– Ты, наконец, мусор вынесешь?

***

Как же хочется написать, что герой рассказа Петя был хладнокровным и молчаливым. Но стоит такое написать, и рассказ погиб. Мало ли что автор напишет, ты примеры давай. Вот и приходится писать нечто такое:
– Ты зверь, ненавижу тебя!
Петя повернулся, сорвал ромашку с клумбы и протянул Марине.
Кровавая заря поднималась над городом. (с)

***

Как красиво пишут авторы на сайте Проза.ру. Наслаждаюсь шедевром: «эротические нотки закружились по комнате, ударяясь о стены».
Вспоминаю эротические моменты в моей жизни. Ничего у меня не кружилось и не ударялось о стены. Скучно я живу.

***

Вот же какие загадки бывают!
Олег Павлов – очень сильный писатель. Открываешь файл с его книгой, читаешь пятьдесят страниц, потом тычешь в экран и начинаешь искать другого автора. Текст замечательный, герои живые, в романе что-то происходит, но читать не можешь. Почему? – не понимаешь.

Открываешь роман Анна Козловой. Чушь полнейшая, от героев тошнит, а читаешь до конца. Чем она берет?

Сергей Шаргунов, автобиографическое. Во многом не согласен с автором, начинаешь с середины, доходишь до конца, потом прочитываешь начало и еще раз середину. Чем он так завлек?

Ложишься на диван, думаешь. Что вспоминается? У Козловой поездка на машине с Кутузовского, по ТТК, указатели на дороге, неправильная парковка. У Шаргунова поездка на метро с двумя пересадками, потом Ярославский вокзал, электричка... Никакой философии. Почему-то всплывают детали их поездок. Такие знакомые, правильные.

А если бы они ездили по Новосибирску, где ты никогда не был? Стал бы ты читать не страницу за секунду, а по строчкам, как ты читал Козлову и Шаргунова?
Но Шаргунов описывает Чечню, Цхинвали и Бишкек. Ты там тоже не был, а читал внимательно. Значит дело не в знакомых московских маршрутах.

Ладно, пусть тайны хорошего текста останутся тайнами.

СТАТУС



Высокий статус – жуть какая-то непонятная.
Это от Петра Первого, который ввел табель о рангах, о порядке чинопроизводства?
Или это о том, какие двери ты можешь открывать ногой?
А может это о счете в банке и телефонной книжке, где есть номера, которых нет в справочнике?
И еще можешь послать гаишника, который по неопытности притормозил твою машину?
Обувь, часы, мобильник – статусные вещи.
Однажды я ехал на такси из Шереметьева, и водитель объяснял, какие надо покупать телефоны, чтобы соблазнять женщин.
Знал человека, который зимой в советское время приезжал на деловые встречи на такси, оставлял в машине куртку и входил в костюме. Так он поднимал статус – уважаемые люди приезжают на своем автомобиле. Однажды он мне предложил замутить какой-то бизнес, приехав с дорогими подарками. Дорогие подарки тоже для статуса.


Ольга Славникова сказала, что сейчас статус определяется не тем, что ты даешь, а как потребляешь.
Потребляешь больше соседа – твой статус выше.
Но сосед тоже не промах – стал потреблять больше.
Тогда тебе, не щадя живота, тоже надо больше.
Это бесконечно, это страшно.
Если так, то статусы ученых и писателей как у водителей грузовиков.
Или ниже.
Я уважаю водителей, сам так подрабатывал. Тяжелый благородный труд. Водители не думают о статусе. Им надо кормить семью.


Ужасное пришло из 90-х: «Если ты такой умный, то почему не богатый?»
Быть бедным стало неприлично. Из науки стали уходить в банки и торговлю.
Писатели начали писать о бандитах и рыцарях из космоса – это продавалось.
Да, надо кормить семью. Но дело не только в этом.
И это не капитализм, это вирусы в отравленном телевизором воздухе.
«Бентли» с мигалками и эскортом из «Геликов» тоже отравляют воздух.
Трехметровые заборы с камерами – еще один источник вирусов.
Если личная жизнь эстрадных звезд важнее научного открытия – значит концентрация вирусов достигла критического уровня.


Я два раза слышал: «час моего времени стоит сто долларов, будем продолжать?»
Нет, не будем. Не потому, что жалко сто долларов, а просто не хочется сидеть с тобой рядом.
Ведь есть другие.
Знаю людей, вернувшихся из банков в науку, хотя им тоже надо было кормить семью. Но семья их понимала. Бедность в голове страшнее бедности в доме.
У таких людей хороший иммунитет к вирусам. Нужные антитела в крови.
Такие люди объединяются. Вместе не так страшно пережить эпидемию.
Там, где они живут, нет заборов. К ним можно прийти и выпить чаю. И получить волшебные антитела.
Те самые, которые могут спасти мир.

Tags:

Простота



Однажды мне в руки попал альбом японских черно-белых фотографий. Я листал страницы и хотел, чтобы он никогда не кончался. Две травинки на белом фоне, бревно на гладкой воде, занесенный снегом забор… Черный мир на белом фоне. Абсолютный минимализм. Очень философский – увидеть главное, выбросить детали, обнажить внутреннюю суть предметов.

Теоретическая физика – тоже минимализм, стремление к простоте. Описать как можно больше явлений, используя наименьшее количество гипотез и переменных. Чем короче формула, тем она красивее и правильнее. Длинные формулы мы называли «крокодилами» – они появлялись при попытках учесть как можно больше возможных случаев. Формулы становились простыми, когда можно было чем-то пренебречь. И, как оказывалось, такой простоты хватала для описания почти всех экспериментов.

При анализе больших баз данных удачным считается анализ, когда удается представить выводы в виде одного графика или крошечной таблицы. Если текст, то выводы должны умещаться в коротком абзаце. Это просто, это красиво.

Одиннадцать лет назад я начал вести блог на майл.ру. Блоги мне сразу понравились – они приучали писать кратко, без витиеватости. Одна мысль на абзац. Лучше – на целый пост. Короткий, не больше страницы. Я стремился писать без лишних слов. Спасибо Анастасии Монастырской, научившей меня выкидывать еще около 20% моих слов, не теряя смысла. Писать понятно – это значит просто. На разливая воду. Без предложений на несколько строк.

Прошли годы. Я понял, что так пишут люди из будущего. Из будущего, когда мы захлебнемся в океане информации. Впрочем, будущее уже наступило. Писатели жалуются, что их книги не издают, не читают. А что вы хотели? В больших магазинах одной фантастики десятки полок. Надо кричать ура, если найдется хоть сотня читателей. Facebook и Twitter побеждают благодаря своей простоте и краткости.

Я не призываю писать рассказы не длиннее, чем запись в Twitter, а романы с главами не длиннее, чем пост в Facebook. Но убежден, что надо стремиться к простоте во всем: в текстах, формулах, картинах, фотографиях, в быту. Иначе нам светит не светлое будущее, а мрак океана сложностей.

P.S. Это пост написан для вдохновения перед уборкой в мастерской, откуда надо выкинуть 80% всякого барахла.

Tags:

Однажды



Однажды я путешествовал по Волге на круизном теплоходе. Соседки по столу в ресторане были разведенными, веселыми и все время хотели выпить. В Костроме мы купили бутылку коньяка, пришли ко мне в каюту, разлили, пригубили. Тут соседки потребовали, чтобы я включил телевизор – шло какое-то тупое ток-шоу о перипетиях семейной жизни.
– Зачем вы это смотрите? – удивился я.
– Убедиться, что мы правильно сделали, подав на развод, – объяснили соседки.

***

Однажды я познакомился с директором магазина «Пятерочка» в Туле. Она любила анекдоты, короткие юбки и водку «Белуга». Как-то раз я спросил, можно ли в «Пятерочке» случайно купить просроченные продукты?
– Никогда! – ответила директор и улыбка сползла с её лица.
После этого она перешла с мной на «вы» и смотрела на меня не весело, а с подозрением.

***

Однажды я сидел в кафе и что-то записывал в блокнот. Рядом сидела женщина, внимательно наблюдая за моей авторучкой.
– Вы писатель? – спросила она.
– Это у меня хобби, – ответил я.
– Я так и подумала, – сказала женщина. – Пишете как-то медленно.

***

Однажды приятели спросили, почему я часто пишу об алкоголе, хотя сам практически не пью. Я начал ответ издалека, приведя примеры писателей, которые в очень пожилом возрасте начали писать о сексе.
– Вот оно что, – понимающе кивнули приятели. – Мы так и думали, что писатель и правда жизни ходят рядом, но не пересекаются.

***

Однажды я сидел дома и смотрел в окно. За окном ничего не происходило, а я смотрел и смотрел. Очень устал от этого.


1. Писателям: чтобы понять, как надо и как не надо писать.

2. Физикам: убедиться, что они правильно выбрали профессию. В жизни и в физике надо уметь пренебрегать несущественным.

3. Математикам: для бодрости ума – понять, что современная математика не годится для описания бытия, что надо думать о новой математике.

4. Химикам: чтобы думать о людях и о том, что химия приближает конец всего живого на земле.

5. Биологам: понять, наконец, что чем глубже они залезают внутрь клетки, тем дальше они отходят от понимания смысла жизни.

6. Художникам: для новых идей – писатели тоже видят мир по-своему.

7. Программистам: чтобы узнать, что кроме компьютеров на земле есть другая жизнь.

8. Пассажирам: чтобы перестать пялиться на женские коленки.

9. Пассажиркам: чтобы спрятаться от горящих мужских глаз.

10. Поэтам: чтобы убедиться, что так писать может каждый – ведь это не поэзия.

11. Журналистам: чтобы немного подучить грамматику.

12. Бедным: узнать, что богатство не приносит счастье.

13. Богатым: окончательно убедиться, что богатство только добавляет проблемы.

14. Политикам: чтобы задуматься об уходе из профессии.

15. Клеркам: для новых тем разговоров в курилке.

Глазами художника



Я помню все, что происходило на дороге, когда впервые сел за руль «копейки». Ряд гаражей, ворота, мотоциклист в черном шлеме, зеленый грузовик на встречной полосе… Сейчас я часто не могу вспомнить, по какой улице проехал, чтобы добраться до нужного места.

Виновата эволюция. Это она приучила нас в первую очередь обращать внимание на опасности, фиксировать их, запоминать, чтобы избегать в будущем. В тот осенний день, когда я впервые нажал на педаль газа, опасным было все. Особенно грузовик – его я помню лучше всего.

Когда мы бесцельно гуляем по лесу, то восторги от запахов и шума деревьев над головой быстро улетучиваются. Внимание рассеивается, мы машинально отмечаем только лужи, сучки на уровне глаз, непонятные звуки, подозрительно глубокий мох. Это правильно, мы не можем фиксировать миллиарды деталей, эволюция научила нас быть немного рассеянными, чтобы осталось место для сигналов опасности.

Если у нас в руках фотокамера, то мозгу приходится работать больше. Глаза ищут кадры и одновременно работают ангелами-хранителями. Думать о чем-то серьезном в это время практически невозможно – для этого в голове почти нет места.

Но вот вы увидели что-то необычное, остановились. Опасности больше нет, мозг работает в другом режиме. Фотограф делает шаг влево, вправо, наклоняется, приседает – ищет лучший ракурс. Художник машинально отмечает цвета. Вот зеленые листья, но какой оттенок, какие краски использовать: изумрудную, кобальт, марганцево-кадмиевую, виридоновую? Что за оттенки: виридиан, салатовый, фисташковый, оливковый, аспарагус, мята, хаки? Писатель пытается найти простые слова, описывающие увиденное.

Потом все это превращается в фотографию, картину, абзац в рассказе. Но что это? Почему на фотографии только голые сучья и нахохленная ворона? Почему на картине только цветные пятна и невесть откуда взявшиеся треугольники? Почему у писателя только треснул сучок и зачавкала жижа, спрятавшаяся под мхом? Где облака, освещенные вечерним солнцем? Где семейка мухоморов под елкой? Где, наконец, береза, на которой вырезано женское имя?

Все это осталось там, на опушке леса. Нам принесли только то, что считалось новым и важным, что заполнило какие-то лакуны в сознании, чего не хватало для законченности картины мира.

Когда я хожу по выставке картин, то думаю не о сюжете или пейзаже в рамке, а о том, чего не хватало художнику, как эта работа позволила ему дальше жить немного спокойнее, выплеснуть на холст накопленное неудовлетворение. Как он видел, и как увиденное легло в его сознание, помогло ему познать окружающее немного глубже.

Художник, если он не ремесленник, пишет не для публики. Он пишет для себя, пытаясь понять свои мысли и ощущения. Не спрашивайте, почему на картине у девушки видны глаза и затылок одновременно. Девушка вертела головой, художник так ее запомнил. А почему дома в виде кругов? Неужели вы не видели таких домов? Ведь когда у вас хорошее настроение, то все кажется круглым.

Прошлое



Прошлое не уходит в никуда. Оно остается, его не изменить, но его можно наблюдать.

Фотоны, образующие картинки времен Гражданской войны, улетели от Земли всего на сто световых лет. И наблюдатель, находящийся на этом расстоянии, сейчас видит все сражения конников Буденного.

В будущем мы можем научиться с помощью «кротовых нор», описанных Стивеном Хокингом, мгновенно перемещаться в отдаленные точки Вселенной. Тогда мы сможем посмотреть на метеорит, погубивший динозавров, изучить Иерусалим времен Страстной недели и полюбоваться космическим кораблем, на котором Гагарин облетел Землю.

Tags:

Пустые клеточки



Есть в науке метод, который можно назвать «методом пустых клеточек».
Когда Менделеев думал о своей таблице, он сначала пытался разложить карточки с названиями известных к тому времени элементов. И ничего хорошего не получалось. Его гениальная идея была в том, что надо использовать пустые карточки. Как только в таблице появились пустые места, то пазл сразу сложился. Эти пустые места потом были заполнены. Элемент галлий стал первым предсказанным с помощью таблицы. Это была победа!

Таким же образом физики предсказывали новые элементарные частицы. Они составили диаграммы/таблицы, рассчитанные с помощью теории симметрии. В этих таблицах оставались пустые места, которые быстро заполнили экспериментаторы.

У меня есть дурацкая привычка пытаться применять законы и методы физики в быту. Метод пустых клеточек работает, когда мы составляем мнение о человеке. Вот мы собрали в кучу поступки неизвестного, его привычки и пытаемся делать вывод из того, что собрано. Забыв при этом о пустых клеточках. Или заполняем эти пустоты своим воображением, не имея достаточной базы, не уловив закономерностей. Идеальных людей нет, каждый из нас сложен как Вселенная. Мы в чем-то похожи на дерево, где есть основной ствол и множество ветвей – гнилых и прекрасных. И если все карточки не вешать на основной ствол, а понять сложность древовидной структуры, важность или незначительность каких-либо ветвей, то пазл из заполненных и пустых карточек может сложиться совсем не так, как могло показаться сначала.

Tags:

Хаос



В выпускном классе я перестал заниматься безобразиями и начал изучать физику и математику. Математика мне нравилась способностью найти закономерности в повседневной жизни и, тем самым, предсказать будущее. Я даже пытался найти закон опоздания электричек.
В институте выяснилось, что математика вырыла себе яму. Оказалось, что предсказать ничего нельзя. «Ничего» – это, конечно, сильно сказано, но в те годы я был максималистом. Выяснилось, что мы живем не внутри часового механизма, где все предопределено, а в мире хаоса. А мир хаоса характерен тем, что крошечные изменения в настоящем могут привести к катастрофам в будущем.

Все началось с работы французского математика Пуанкаре. Он вычислял траекторию пылинки, движущейся около двух планет. Вроде простая задача, тут работают законы всемирного тяготения, выведенные еще Ньютоном. Все может быть рассчитано с точностью до миллиметра. Но Пуанкаре заметил, что малейшее изменение расстояний между планетами приводит к непредсказуемой траектории пылинки. Это была первая модель хаотических систем. Их главное свойство – очень сильная зависимость будущего от начальных условий. А так мы не способны определять настоящее с бесконечной точностью, то, значит, будущее непредсказуемо.

Вы, наверное, слышали выражение «взмах крыльев бабочки в Бразилии может вызвать торнадо в Техасе». Это почти дословное название доклада метеоролога Эдварда Лоренца на одной из конференций в 1972 году. Метеорологи тоже имеют дело с хаотическими системами и предсказания погоды – это не только наука, но и искусство. Поэтому, давайте будем с пониманием относиться к нелегкой работе предсказателей дождей и снежных бурь.

Итак, мы не можем предсказать будущее, потому что не знаем достаточно точно настоящее ¬– какая бабочка махнет крылом или кто споткнется по дороге на работу. А если так, то Всемирному разуму очень легко управлять миром, оставляя нас в неведении. Уж он-то точно знает, что, где и как. Уговорит он кого-то бросить камешек в лужу, а в результате – революция или новая религия, которая изменит судьбы миллионов.

Не остается тут места для механического фатализма – все, дескать, предопределено. Не все, остается щель для свободы воли. Пусть даже не нашей. Но что уж точно – нам не знать нашего будущего даже если компьютеры станут в миллионы раз мощнее.

Я еще о квантовом мире не написал. Там вообще все зависит от игральных костей, которыми играют Владыки Вселенной.

Это я размышлял о работе прогрессоров в мире Стругацких. Реально, они пытались управлять эволюцией на других планетах. Безнадежная это работа. Не могли они рассчитать последствия своего вмешательства в мир хаоса.

Tags: