?

Log in

No account? Create an account

ДЕНЬ КОСМОНАВТИКИ



КИНОХРОНИКА
Я помню брежневские времена, когда в кинохронике торжественной встречи Юрия Гагарина не было кадров с Хрущевым.
– Вот такая теперь история, – говорил отец.

***

РАКЕТЫ
Рисовать я не умел, но ракеты у меня получались красиво. Особенно план каюты, где было место для просмотра кинофильмов и стол для рисования.
Я собирал картинки с ракетами – открытки, вырезки из журналов, конвертов. Особенно мне нравились картинки с взлетающей ракетой, которая сейчас стоит около ВДНХ. Тогда я жил в Казахстане и не мог предположить, что когда-то буду каждое утро смотреть на эту ракету из окна своей квартиры.

***

ВЗЛЕТ
Однажды я увлекся ракетостроением. В качестве топлива была «сера» от спичечных головок. Одна ракета взлетела, повиляла в воздухе и утонула, упав в озеро.
Это было трагично и радостно. Тогда еще не были модными словечки «Я сделал это», поэтому я тихо сказал себе: «Ура!» и пошел в аптеку, покупать очковые линзы для самодельного телескопа.

***

ТЯГА ДВИГАТЕЛЯ
Наверное, увлечение физикой началось с того, что я придумал, как измерять тягу ракетного двигателя. Двигатель был из гильзы винтовочного патрона. Туда забивалась «сера» от спичек, гильза ставилась на детские весы, сера поджигалась, а я смотрел и записывал, на сколько отклонилась стрелка. Калибровал весы с помощью монеток - всё было серьезно.
Это было в шестом классе.

***

ДО ЗВЕЗДЫ
Космонавтом я стать не мечтал – хотел придумать ракету, которая полетит быстрее скорости света. Меня не устраивало сидеть четыре года взаперти, чтобы добраться до ближайшей звезды Проксимы Центавра. В теорию Эйнштейна я верить не хотел – она мешала мечтать.

***

КОСМОНАВТЫ
Мои друзья жили в Чкаловской. Я приезжал в гости и мне рассказывали подробности быта космонавтов – у кого какая квартира, машина. Я это слушать не хотел – для меня это были люди в белых скафандрах, стоящие перед люком ракеты с поднятой в приветствии рукой. Почти боги.
Я также не любил их фотографии в военной форме – только спортивные костюмы или скафандры. И никаких трехкомнатных квартир в панельных домах и мороженых кур в местном магазине.

***

НОЧНОЙ ПОЛЕТ
В Казахстане я часто видел, как ночью взлетают ракеты. Представьте яркую точку и светящийся хвост на полнеба. Ничего более красивого я в жизни не видел.

***

ПОДЛИПКИ
Мама и многие мои друзья работали в Подлипках (Королеве). Для меня они были люди из будущего. Или приближавшие его. Я немного пользовался их привилегиями – мы с девушкой ходили в местный кинотеатр, где показывали замечательные французские и итальянские фильмы.
Было приятно сидеть в зале и чувствовать, что вокруг люди, знающие что-то мне неведомое.

ВЧЕРА



У него две жизни. Одна реальная, где белые стены, капельница, катетер на тыльной стороне ладони, монитор с бегущими импульсами. Другая жизнь интереснее – это воспоминания, где приключения, где можно исправить ошибки. Например, позвонить и услышать нужные слова. Не те, которых он боялся.

Наташа есть в обеих жизнях. Он любил и любит ее. Особенно любит ее пальцы – теплые, мягкие, нежные, ловкие. Сейчас она сменит капельницу, а потом погладит его брови. Вера и Люба никогда этого не делают. Наташа скоро уйдет, он останется один и ничего не узнает.
– Наташа, а сегодня мне можно снотворное?
– Я говорила с врачом, он просил потерпеть еще пару дней.
Гладит брови, улыбается.
– Постарайтесь уснуть, анализы хорошие, скоро будем гулять. На улице тепло, почки распустились.
– Вы мне не ответили.
Повернула голову. Взгляд удивленный, улыбка замерла.
– Вы меня о чем-то спрашивали? О снотворном я сказала – пока нельзя.

Причем тут снотворное! Вчера он целый день подбирал слова, ждал ее смены. Перед ее приходом причесался, похлопал себя по щекам, чтобы хоть немного убрать бледность.
– Это было вчера.
Молчит, внимательно смотрит, ждет. Придется повторить. Жаль, что сегодня такой усталый.
– Я сказал, что люблю вас.
Улыбнулась, положила руку на лоб. Погладила. Какие же у нее ласковые руки!
– Вы мне это не говорили. Приятно об этом узнать, но сейчас вам надо думать о выздоровлении.
Поправила подушку, одеяло, взяла подносик, перебирает пузырьки.
– Я пойду, у меня еще три палаты. Если что, нажимайте кнопку. Вы мне правда ничего не говорили.
Ушла. Он закрыл глаза и начал вспоминать вчерашний день. Ведь вчера Наташа сказала то, что ему хотелось услышать.

Tags:

ОДИНОЧЕСТВО



Если верить печатному слову, то в Нью-Йорке одна треть жителей живет в одиночестве. То есть за невестами надо ехать не в Иваново, а в Нью-Йорк. Но надо быть готовым, что замуж никто не пойдет – жить одному удобнее.

Франсуа Мориак утверждал, что «Париж – это населенное одиночество». О Нью-Йорке он бы написал так же.

Одиночество – это неизбежная плата за успех, за власть, за путь наверх, если идти по головам. Но одиночество бывает и без этого. Так складывается, хоть косяки у дверей грызи.

Соцсети – спасение от одиночества. Пусть суррогатное, но общение. Это и хорошо, и плохо. Плохо, что есть соблазн этим суррогатом и ограничиться.

Уильям Фолкнер говорил, что с одиночеством особенно опасно смешивать алкоголь. Но мало ли что говорили писатели, потягивая виски с содовой в барах Гринвич-Вилладжа.

Одиночество – это не только пустая комната, безлюдный парк или молчащий телефон. Это еще нереализованное желание рассказать кому-нибудь о красивых облаках или приготовить для него мясной рулет и вкусный соус.

«Одиночество в толпе», «одиночество вдвоем» и «одиночество в сети» – эти фразы стали заезженными. Но от этого они не стали слаще.

Чтобы спастись о одиночества ты идешь в клуб любителей выжигания по дереву, но встречаешь там таких же одиноких, которые не могут тебе помочь.

Потом ты привыкаешь и говоришь, что одиночество – это неплохой собеседник. Он никогда не спорит, всегда рядом и даже по-своему любит тебя.

Tags:

ОТТЕПЕЛЬ



Вернулся из недельного путешествия в Нью-Йорк. Кому интересны мои впечатления - сходите в Фейсбук. Там 21 заметка о литературных местах города "Большого яблока" и многое другое.

Тут скопирую два ФБ поста об "Оттепели".

ПОСТ 1

Есть в Москве на ВДНХ прекрасный ресторан «Оттепель». Уютный и вкусный. Сидишь там в романтическом полумраке и думаешь о загадках «оттепели». Для меня главная загадка – это необыкновенная популярность поэтов в те годы. Полный зал Политехнического музея, полные стадионы желающих послушать стихи.

Как это возникло – не понимаю. Каждый раз, когда начинаю думать, то развожу руками. Моя жалкая гипотеза такая:

Популярности поэтов способствовал фильм Марлена Хуциева «Застава Ильича». Там врезана сцена выступления поэтов в Политехе. Кроме того, был очень популярным спектакль Театра на Таганке «Антимиры» с Высоцким. Там со сцены просто читали стихи Андрея Вознесенского. Тогда многие, абсолютно равнодушные к поэзии, знали наизусть его «Ворона» и искали там глубокий философский смысл.

В час отлива возле чайной
Я лежал в ночи печальной...

Еще была дискуссия кто главнее: физики или лирики. Физики, впрочем, лирикой не гнушались. Можно ещё вспомнить журналы "Юность" и "Новый мир". Но все эти мыслишки слабоваты для объяснения такой поэтической аномалии. Какая субстанция тогда витала в воздухе и заставляла любить поэзию?

Возможно ли это сейчас? Какой фильм должен выйти, чтобы не миллионы, а хотя бы тысячи узнали имена современных поэтов и начали цитировать строчки их стихов?
У меня ответа нет.

--------------------------

ПОСТ 2

Всем спасибо за комментарии к предыдущей записи об оттепели. Все внимательно прочитал, очень хорошие комментарии.
Да, стихи читают и сейчас. Есть клубы, встречи с поэтами, группы в соцсетях. Но это не массово, как это было во времена оттепели.
Мне кажется, что наиболее четко об причине увлечении поэзией при «оттепели» написала Татьяна Рахматуллина. Попробую изложить мысли моих друзей немного по-своему. Ну и свои пять копеек добавлю.

1. После двадцатого съезда уменьшился страх. Стало возможным говорить почти все, что думаешь, и не опасаться, что кто-то из компании тебя заложит. Это не так, но ощущение некой свободы мыслей возникло.

2. Свободы реально стало больше. Так, например, разрешили публичное исполнение песни «Враги сожгли родную хату». Раньше запрещали за то, что солдат не знал куда ему пойти, куда нести печаль свою. Как это куда? В райком, на стройки, восстанавливать разрушенное войной. Ну и классический пример: «Один день Ивана Денисовича» – это не восторженное описание стройки Беломор-канала или Соловецкого лагеря, где происходила «перековка» заблудших.

3. Тем не менее, цензуру не отменили. Кремлевский аскет Суслов контролировал идеологию, боролся с влиянием Запада. Доходило до смешного. Так в песне о «Хромом короле» хотели выкинуть куплет, где король «войну проиграл, полноги потерял». Какой намек там увидели идеологи?

4. «Крамолу» публиковать запрещали. Прямым текстом ничего сказать было нельзя. Намеки читали между строчек. Это было интересно. Читали, как ребус разгадывали. Мастерами писать между строчек стали, например, Стругацкие.

5. А где легче всего спрятать намеки? В стихах, конечно.

Живет у нас сосед Букашкин,
бухгалтер цвета промокашки.
Но, как воздушные шары,
над ним горят Антимиры!

Не видите намека? А ведь зоркий глаз опытного кухонного философа сразу скажет, что Антимиры – это Запад. Горящий, сияющий, с воздушными шариками. С его тлетворным влиянием.
А дальше вообще крамола жуткая:

Да здравствуют Антимиры!
Фантасты - посреди муры.
Без глупых не было бы умных,
оазисов - без Каракумов.

Это как так «да здравствуют»? С Антимирами бороться надо, а не желать им здоровья. Врезать надо поэту. Хрущев Вознесенскому и врезал. А ведь поэты не хотели смены строя. Они хотели сделать его немного человечнее.

Но стихи жили. С ними боролись не так, как с прозой. Сложно бороться с туманными намеками, да еще красиво написанными. А потом…
А потом наступили семидесятые. Журнал «Новый мир» сменил редактора. Суслов остался руководить идеологией. Оттепель закончилась.

ДЕНЬ ПИСАТЕЛЯ



На сайте проза.ру 300 тысяч писателей. Поэтов побольше – 800 тысяч. Еще есть писатели, которые гнушаются такими сайтами. Их тоже тысячи. Армия энтузиастов.

В прошлом году я общался с писателями. Некоторым задавал нескромный вопрос: «What are doing for living?» (как ты зарабатываешь на жизнь) Как я прочитал в правилах этикета, такой вопрос задавать прилично. Неприлично о величине дохода. Понятно, что на издании своих книг много не заработаешь. Поэтому, сейчас писатели – энтузиасты. Почти все.

И это прекрасно. Когда пишешь не ради заработка, то пишешь по-другому. Не надо гнаться за объемом, не поджимают сроки. Можно расслабиться, когда буквы складываются не в те слова. Можно писать в стол, для друзей, для одного человека. Можно вообще не писать, а ходить с задумчивым видом – будто сюжет романа обдумываешь. Можно выпивать, гулять под луной с женщинами, кататься на велосипеде. Все пути открыты для современных писателей. Нет грозных издателей, ждущих от тебя шедевра.

Серьезные писатели сейчас хмыкнут – тоже мне, нашел писателей на сайте проза.ру. Да, нашел. Пусть они зовутся графоманами, но ведь они также стараются, думают, стучат по клавишам. Издали писателя от графомана не отличишь. И число читателей у графоманов иногда больше, чем у серьезных писателей. Качество текста плохое? Да, конечно. Но многих читателей это не пугает.

Говорят, что сейчас меньше стали читать. Это так и не так. Зайдите в метро – там все читают. Кто книги, кто фейсбук, кто переписку в мессенджере. Интернет, конечно, подпортил бизнесу издания книг, но не очень. Вот, например, статистика продаж бумажных книг в США:

1992 год – $8.3 миллиарда
2007 год – $17.2 миллиардов
2017 год – $10.7 миллиардов

Почему тиражи упали? А потому, что закончился книжный голод, читатели забили книжные полки. Для новых книг и новых писателей просто нет места. Да и электронные книги стали удобными. В самолет берешь целую библиотеку. Про пугающие цены на бумажные книги писать не буду – это все знают.

С писателем жить трудно. Иногда – невозможно. Ходит он смурной по квартире – шедевр обдумывает. И еще думает – а нафига это надо? Все равно никто не прочтет. И денег на этом не заработаешь. Только свои потратишь, если за свой счет издать.

Друзья относятся к писателю с подозрением. Вдруг скажут они что-нибудь, а писатель это сразу в рассказ вставит. Или пост в соцсети напишет. Нет уж, лучше помолчать или о погоде поговорить.

Знакомые внимательно читают посты писателя, и все принимают на свой счет. Как будто писатель только про них и думает. Слова «литературный герой» теоретически все знают, но думают, что это только у Гоголя и Пушкина. А ты, подлец такой, строчишь, желчью друзей поливаешь. Нет ничего в тексте? А между строчек что? Мы-то знаем, о ком ты думал, когда писал о плохой погоде.

Ладно, бывает и по-другому. Среди писателей встречаются и приличные люди, не умеющие писать между строк. С ними можно выпивать, болтать и даже строить планы на следующий день. Бывают и талантливые писатели. У них, что ни абзац, то маленькая картинка. Что ни фраза, то мысль промелькнет. Закроешь иную книгу и захочешь снова полюбить человечество. Или взять меч и пойти рубить лопухи.

Короче, дорогие писатели, с праздником вас! Будь здоровы и счастливы. Пишите, а мы постараемся прочитать написанное и порадоваться вместе с вами. Живите как орлы. Парите в небесах, внимательно на все смотрите, сохраняйте достоинство. Мы поймем и простим все ваши закидоны, если они приведут к хорошим текстам.

Tags:

Сан Саныч



ЧТЕНИЕ
Сан Саныч пришел в гости, и его попросили прочитать сказку ребенку, пока хозяева накрывают на стол. Через минуту Сан Саныч появился на кухне.
– Так быстро прочитал? – удивилась хозяйка.
– Я пересказал сказку «Колобок» своими словами, – сказал Сан Саныч. – Этих слов оказалось немного.
– И что ты сказал?
– От судьбы не уйдешь.

***

БОГАТСТВО
– Умерь свои желания и почувствуешь себя богатым, – сказали Сан Санычу.
Сан Саныч подумал, заказал чизбургер с кока-колой, но богатым себя не почувствовал.

***

ЭТИКЕТ
Сан Саныч пошел на лекцию о современном этикете.
– Сейчас звонок без предварительного текстового сообщения – это техническая безграмотность и моветон, – сказал лектор.
В это время Сан Санычу позвонил приятель.
– Ты технически безграмотный моветонист, – прошептал Сан Саныч в трубку.
Приятель испуганно отключился, а Сан Саныч продолжил слушать лекцию.

***

КРИТИКА
Сан Саныч пришел на работу и сказал, что вечером смотрел фильм и он ему не понравился.
– Ты сделал две ошибки, – сказал коллега. – Критика должна быть конструктивной, и еще нужно уметь находить что-то хорошее.
– Фильму не хватает хорошего сценариста, режиссера и артистов, – сказал Сан Саныч.
– Ну а что ты нашел хорошего?
– Хорошо, что это фильм, а не сериал.

***

ИСКУССТВО
Сан Саныч пришел в музей современного искусства и остановился перед кучей ржавых железяк.
– Эта инсталляция символизирует конец века громоздких вещей и механизмов. Мы перешли в эпоху миниатюризации, – объяснил экскурсовод.
Сан Саныч долго искал в инсталляции что-нибудь миниатюрное, не нашел и догадался, что миниатюризация достигла такого совершенства, что ее просто не видно.

Рассказики



ВНУТРЕННИЙ МИР
Я вошел в комнату. Литературный герой лежал на диване и смотрел в потолок.
– Собираешься опять учить человечество, что нужно оторвать попу от дивана и пойти на север сквозь метель, вьюгу и покрытые снегом елки?
– Нет, у меня сейчас другая концепция. Важнее выращивать и удобрять внутренний мир.
– А как быть с теми, чьи тела требуют низменных удовольствий?
– Это прекрасно, если удовольствия сопровождаются духовным ростом.
– Типа, выпили, а потом поговорили?
Литературный герой задумался. Я продолжил:
– Ладно, ты будешь есть крестьянский завтрак: картошка, бекон, лук и яйцо в одной сковородке?
– Буду, и еще буду чай с молоком, клубничным вареньем, сыром и горячим бубликом. Но потом обязательно поговорить.

***

ВОРОБЬИ
В стае воробьев все очень сложно. Постоянные драки и выяснения отношений. Но потом всё резко забывается, и по чьей-то команде они дружно перелетают на новое место. Тут бы провести сложные аналогии и сделать философские выводы, но воробьи улетели, а на их место прискакала рыжая белка, гуляющая сама по себе. И философские выводы сразу стали другими.

***

ЭЛИТА
– Помнишь времена, когда писатели и ученые были элитой?
– Чушь, тогда элитой были мясники и продавщицы в обувных отделах.
Тут подошел Сан Саныч и сказал, что не надо говорить о прошлом. Сейчас все упростилось, и вчера он был элитой целых пять минут.
– Это как?
– Это когда я попросил продать мне элитный коньяк из стеклянного шкафчика, закрытого на замок.

Что внутри



Детство. Разбираешь игрушки, чтобы узнать, из чего они сделаны. Затем хочешь понять, как работает телевизор. Повзрослев, суешь нос, куда не просят. Потом кризис старшего возраста – это когда лень узнавать, что это за кнопка в машине и гордишься, что не знаешь все функции телефона. Дескать, занятый ты очень, не до глупостей.

Совсем беда, когда залезаешь в башню из слоновой кости, из которой виден лужок и прудик с утками. Слезать с башни лень, мирок там уютный. Устройство остального мира уже неинтересно. Ты всё видел, всё знаешь. Молодым не завидуешь – суета у них впереди. У тебя позади. У тебя сладкий чай, плед и книга с картинками. В книге о мире, который тебе наскучил. Читаешь, чтобы убедиться – ничего нового не придумано. Слова другие, а суть одна, тебе знакомая – бессмысленная суета.

Хочешь что-то написать, но не можешь. Видишь, что пишешь как другие. Только слова переставляешь. Кому нужны такие перестановки?

По ночам заглядывает безглазая. С косой.
– Готов?
– Нет, ты что! У меня бицепсы, трицепсы и печень отличная.
– Так ты уже не живешь.
– Это как?
– Что ты делал неделю назад?
– Не помню.
– Значит время для тебя остановилось. Какая тебе сейчас разница – в башне или под березкой?

Просыпаешься. Трёшь щеки. Приснится же такое! Это звонок. Значит, пора начинать сначала. Разбирать игрушки, узнать, как работает телевизор и понять, почему от тебя уходили женщины. И еще понять, как художники творят чудо одной кисточкой. Подойдешь ближе – сумбур красок. Отойдешь – смотришь и уйти не можешь. Мазком за мазком можно сделать удивительное. То, что поразит мир, который устроен не так, как ты думал в своей башне. Так что печень тебе еще пригодится. И бицепсы тоже.

Tags:

Литературное



Нужно ли, чтобы литература была реалистичной? Нам одной реальности уже мало, нужна вторая?

***

Писатель может писать о чем угодно. Страсти текущего момента описывают журналисты и блогеры.
– Не учите меня жить, – говорила Людоедка Эллочка.
– Не учите меня писать, – должен говорить писатель.
А лучше не говорить, а просто промолчать. Загадочно. Научить писать невозможно. Можно научить, как не надо писать.

***

Герою рассказа хорошо бы сделать непростой выбор. Одно дело, если его уволили с работы, и совсем другое, когда он ушел сам, чтобы выбраться из уютной колеи и пойти по новой дороге к восходящему солнцу.
Вот примеры, когда герой делает выбор:
– Сможете передать деньги за проезд?
– Тебе наливать?
– Косарь не одолжишь?
– Выйдешь за меня замуж?
– Ты, наконец, мусор вынесешь?

***

Как же хочется написать, что герой рассказа Петя был хладнокровным и молчаливым. Но стоит такое написать, и рассказ погиб. Мало ли что автор напишет, ты примеры давай. Вот и приходится писать нечто такое:
– Ты зверь, ненавижу тебя!
Петя повернулся, сорвал ромашку с клумбы и протянул Марине.
Кровавая заря поднималась над городом. (с)

***

Как красиво пишут авторы на сайте Проза.ру. Наслаждаюсь шедевром: «эротические нотки закружились по комнате, ударяясь о стены».
Вспоминаю эротические моменты в моей жизни. Ничего у меня не кружилось и не ударялось о стены. Скучно я живу.

***

Вот же какие загадки бывают!
Олег Павлов – очень сильный писатель. Открываешь файл с его книгой, читаешь пятьдесят страниц, потом тычешь в экран и начинаешь искать другого автора. Текст замечательный, герои живые, в романе что-то происходит, но читать не можешь. Почему? – не понимаешь.

Открываешь роман Анна Козловой. Чушь полнейшая, от героев тошнит, а читаешь до конца. Чем она берет?

Сергей Шаргунов, автобиографическое. Во многом не согласен с автором, начинаешь с середины, доходишь до конца, потом прочитываешь начало и еще раз середину. Чем он так завлек?

Ложишься на диван, думаешь. Что вспоминается? У Козловой поездка на машине с Кутузовского, по ТТК, указатели на дороге, неправильная парковка. У Шаргунова поездка на метро с двумя пересадками, потом Ярославский вокзал, электричка... Никакой философии. Почему-то всплывают детали их поездок. Такие знакомые, правильные.

А если бы они ездили по Новосибирску, где ты никогда не был? Стал бы ты читать не страницу за секунду, а по строчкам, как ты читал Козлову и Шаргунова?
Но Шаргунов описывает Чечню, Цхинвали и Бишкек. Ты там тоже не был, а читал внимательно. Значит дело не в знакомых московских маршрутах.

Ладно, пусть тайны хорошего текста останутся тайнами.

СТАТУС



Высокий статус – жуть какая-то непонятная.
Это от Петра Первого, который ввел табель о рангах, о порядке чинопроизводства?
Или это о том, какие двери ты можешь открывать ногой?
А может это о счете в банке и телефонной книжке, где есть номера, которых нет в справочнике?
И еще можешь послать гаишника, который по неопытности притормозил твою машину?
Обувь, часы, мобильник – статусные вещи.
Однажды я ехал на такси из Шереметьева, и водитель объяснял, какие надо покупать телефоны, чтобы соблазнять женщин.
Знал человека, который зимой в советское время приезжал на деловые встречи на такси, оставлял в машине куртку и входил в костюме. Так он поднимал статус – уважаемые люди приезжают на своем автомобиле. Однажды он мне предложил замутить какой-то бизнес, приехав с дорогими подарками. Дорогие подарки тоже для статуса.


Ольга Славникова сказала, что сейчас статус определяется не тем, что ты даешь, а как потребляешь.
Потребляешь больше соседа – твой статус выше.
Но сосед тоже не промах – стал потреблять больше.
Тогда тебе, не щадя живота, тоже надо больше.
Это бесконечно, это страшно.
Если так, то статусы ученых и писателей как у водителей грузовиков.
Или ниже.
Я уважаю водителей, сам так подрабатывал. Тяжелый благородный труд. Водители не думают о статусе. Им надо кормить семью.


Ужасное пришло из 90-х: «Если ты такой умный, то почему не богатый?»
Быть бедным стало неприлично. Из науки стали уходить в банки и торговлю.
Писатели начали писать о бандитах и рыцарях из космоса – это продавалось.
Да, надо кормить семью. Но дело не только в этом.
И это не капитализм, это вирусы в отравленном телевизором воздухе.
«Бентли» с мигалками и эскортом из «Геликов» тоже отравляют воздух.
Трехметровые заборы с камерами – еще один источник вирусов.
Если личная жизнь эстрадных звезд важнее научного открытия – значит концентрация вирусов достигла критического уровня.


Я два раза слышал: «час моего времени стоит сто долларов, будем продолжать?»
Нет, не будем. Не потому, что жалко сто долларов, а просто не хочется сидеть с тобой рядом.
Ведь есть другие.
Знаю людей, вернувшихся из банков в науку, хотя им тоже надо было кормить семью. Но семья их понимала. Бедность в голове страшнее бедности в доме.
У таких людей хороший иммунитет к вирусам. Нужные антитела в крови.
Такие люди объединяются. Вместе не так страшно пережить эпидемию.
Там, где они живут, нет заборов. К ним можно прийти и выпить чаю. И получить волшебные антитела.
Те самые, которые могут спасти мир.

Tags: