?

Log in

No account? Create an account

Ценность



Так совпало, что на яхте я прочитал книгу Пелевина «iPhuck 10», а вечером зашел разговор о ценности произведений искусства. Пелевин писал, что ценность картины и популярность художника определяется покупателями. Если купить велосипедное седло с приваренным рулем (так Пикассо изобразил быка) за миллион долларов и громко объявить, что это шедевр, то следующий шедевр художника (например, колесо с фарой) также можно продать за миллион.

Капитан оказался специалистом в раскрутке художников – занимался этим профессионально. Оказалось, что Пелевин дилетант, что существуют секретные технологии, позволяющие продавать картины малоизвестных до того художников за бешеные деньги. Писать об этом без разрешения не буду, скажу только, что такие технологии требуют солидных начальных вложений.

Меня всегда занимало, почему какие-то книги или картины считаются классическими шедеврами? Кто определяет их стоимость и значимость? Простой ответ, что другие еще хуже, меня не удовлетворял. Почему мне нравятся примитивные картины Миро, где нужно напрячь мозги для понимания смысла нелепых фигурок на синем фоне? И почему я схожу с ума по Питеру Брейгелю с его десятками смешных фигурок на нелепом, нереалистичном фоне? Я стал равнодушен к красивым пейзажам с выписанными листочками и травинками – всегда хочется сказать, что профессиональный фотограф сделает лучше.

За время поездки я побывал во многих музеях, посмотрел сотни, а может тысячи картин. Останавливался только у тех, где требовалось думать, чтобы постичь суть. Возможно, художник ни о чем не задумывался во время работы, все делали подсознание и талант. Но это и интересно, это привлекает. Глядя на эти картины, ты как бы погружаешься в сокровенные тайны мастера, он делится с тобой секретами своего сознания, выворачивает себя наизнанку. Трагизм Шиле, метания Климта, угрюмость Эль Греко, новая «иконопись» Петрова Водкина, таинственность Леонардо… – эти художники беззастенчиво раскрылись в своих картинах. А художники, в картинах которых нет их внутреннего «Я», неинтересны.

Однажды я послал Борису Кутенкову рассказ о своей студенческой жизни и попросил оценить. Рассказ, как мне казалось, был смешным. Ответ Бориса был предельно краток: «Это не рассказ, а история. Ее хорошо за столом рассказывать». Я согласился. В рассказах, как и в картинах, должна быть глубина, философия. Невидимая, ненавязчивая, лишь тонкой нитью пронизывающая сюжет. Если это есть, то такие мастера заслуживают, чтобы их «раскрутили».

Отрывок




Он лелеял свое прошлое, делил его на кусочки и раскладывал по шкатулкам. Шкатулок накопилось много, все они имели названия. Среди них были любимые – например, Селигер, вторая неделя июня 2003 года. На Селигере он провел две недели, но любимой была вторая, когда он встретил Инну. Неделя бесконечных разговоров и чувство, что он встретил самого себя. Только не усталого, не разочарованного, не потерявшего смысл существования, а молодого, полного планов, с убежденностью, что все сбудется.

Тогда каждый вечер он смотрел на себя в зеркало, и то, что он видел, нравилось все больше и больше. Разгладились морщины на лбу, на щеках подтянулась кожа, потемнели волосы и заблестели глаза. Возможно, Инна была готова к любым отношениям, но ему не хотелось ее трогать. Казалось, что постель разрушит волшебство их бесед, превратит их встречу в пошлый роман. «Потом, не сегодня», – говорил он сам себе, и они шли гулять по сосновому лесу. Он лишь иногда касался ее руки, удостовериться, что она не сон, не воплотившаяся в призрак мечта. От Инны пахло яблоками и свежескошенной травой. Возможно так пахли ее духи, но он не спрашивал – это было неважно. Важными были только ее глаза – темные, глубокие, подтверждающие, что каждое сказанное слово искренное и обдуманное.

Через неделю Инна исчезла. Телефон отвечал, что абонент недоступен, ее стул в столовой пустовал, соседи по столу ничего не могли сказать. «Может дома у нее что случилось, – предположила дама со сложной прической и ярко накрашенными губами. – Вечером она какая-то молчаливая была».

Сначала он огорчился, но потом убедил себя, что это даже к лучшему. Они не успели устать друг от друга, и в шкатулку воспоминаний легла чудесная неделя без единой вычеркнутой минуты.

Tags:

Улетаю



Улетаю. Надолго. Может, до середины августа. Спасибо Интернету, что можно работать из любой точки земного шара.
Вряд ли буду успевать писать где-либо, кроме Фейсбука. Кому интересны мои приключения - приходите туда.
Всем здоровья и радости!

Отрывки из рассказов




Мечтать по-крупному утомительно. Такие мечты не дают спокойно пить пиво и болтать с женщинами.

***
Он так долго сидел взаперти, что начал отсчитывать время по катастрофам, о которых писали в газетах.

***
– Открою секрет. Я – тот самый вечный жид. Родился две тысячи лет назад и обречен жить до второго пришествия.
– О как! Тебе нужно читать лекции по истории.
– Не получится. Все, что я помню – это несколько женщин, которые были со мной.

***
Сравниваешь себя с собой двадцатилетним и находишь только одну разницу. Раньше тебя бесило долгое ожидание автобуса, сейчас радуешься, что можно никуда не спешить и спокойно стоять, разглядывая окружающий мир.

***
Любые отношения быстро закончатся, если вы смеетесь над разными шутками.

***
Косить под дурачка – неплохой способ решать проблемы.

***
– Сегодня я понял, что моя работа никому не нужна.
– Тебе за нее платят? Значит, нужна тебе.

***
– Ты пишешь чушь о далеких странах, в которых никогда не был.
– Я пишу для тех, кто тоже там не был.

***
– Нет ожиданий – нет разочарований.
– Но так скучно жить.
– В среднем также, как с разочарованиями после ожиданий. Но без инфарктов.

***
– Что ты молчишь? Возрази!
– Я так возражаю.

***
– Нет ревности – нет любви.
– Ты просто привык страдать.

Путь вниз



Кто поднимался на вершины знает, что там не так замечательно, как поют в песнях. Неуютно на маленькой площадке среди черных камней и снега. Мороз, ветер и никаких красот – до горизонта тянутся серые пики, дымка закрывает зеленые долины, небо темное, неприветливое. Яркое солнце заставляет надевать темные очки, которые отдаляют реальность, ты перестаешь чувствовать себя. Кажется, кто-то другой тяжело дышит, закрывает горло воротником ветровки и ищет в кармане карандаш, чтобы написать записку и вложить ее в жестяную банку, спрятанную в пирамидке из острых камней.

Вершины у всех разные. Написанная книга, первый миллион, должность, где ты достиг своего уровня некомпетентности. Эйфория вершины недолгая. Дальше путь вниз с одним желанием – быстрее добраться до первой травы, у шумного ручья зажечь примус, заварить крепкий чай и лечь на спину, радуясь, что живой. Путь вниз сложнее пути наверх. Ты плохо видишь куда ступает нога, «живые» ли камни, нет ли под снегом трещины на леднике.

Усталый и безразличный ты не замечаешь, как оказался внизу. И наступает момент истины. Надо решать – оставаться в долине или готовить новые восхождения. Внизу хорошо – теплый ветерок, деревья шумят, красивые женщины в легких платьях, пахнет духами и вином. Ты снимаешь тяжелые ботинки, порванную штормовку и становишься как все. И только в бессонные ночи вспоминаешь ледяной ветер, темную пустоту над головой, банку с запиской и что в тот миг был другим.

Tags:

Погружение



Если погрузился в математическую проблему, то решение может прийти где и когда угодно: за рулем машины, во время прогулки, перед сном. И ведь помнишь об этом. Не надо доставать блокнот, чтобы записать гениальную мысль.

Беда, когда думаешь над рассказом или эссе. Вроде тоже погрузился, в теме разобрался, а слова не те, предложения корявые, мысль теряется среди букв. И вот – он! Момент, когда буквы сложились в нечто читаемое и понимаемое. А тебе ехать еще полчаса. Ладно, думаешь, такое забыть нельзя – приедешь и запишешь.

Ничего ты не запишешь. Слова уходят в глубины подсознания, как и не было их. Остается только чувство, что ты не такой тупой, что можешь и это. Потом начинаешь мечтать, что подсознание все-таки твое, что совесть у него тоже твоя, что всё вернется.

Ага! Возвращается, когда рассказ уже написан и опубликован. И зачем что-то менять? Уже интерес пропал, уже новое и красивое замаячило, заманило.

А если тупик в сюжете, то это еще одна беда. Вроде загрузил проблемой все клеточки, гуляешь осторожно, чтобы ничего из мозга не расплескать, за рулем даже музыку не включаешь. Ждешь, когда озарит. Не озаряет. Хорошо, мы тогда другим путем. Выбросим все из головы, начнем чинить бачок в туалете и запекать баклажаны с сыром. Сюжет, ау? Где ты? Куда пошла Кристина, почему Марек такой инфальтильный? Почему журналист не женится и не начнет собирать коллекцию турецких сабель?

В математике и физике все просто. Вывел красивую формулу, и уже счастье. А в литературе гонка за совершенством, расходящиеся тропки на каждой странице, страх перед выбором из бесконечного числа сочетаний слов. Подсознание не справляется. Оно намекает на что-то расплывчатое, непривычное тому, кто мыслил формулами. И ты вдруг понимаешь, что математика несовершенна, что она далека от жизни, где работают другие законы. Что 2 + 2 равно четырем только в мире денег.

Осознав это, а также, что в мире нет совершенства, становишься смелее и уже не боишься повториться, написать красивый штамп или мысль, которую не до конца осознал. И уже не завидуешь Адаму, который до появления Евы мог говорить любую чушь, не боясь обвинений в тривиальности или перемалывании избитых истин.

Tags:

После Олимпа



Быть рядом с богами опасно. И вредно.
Беллерофонт не знал такой простой истины. Ну, оседлал он Пегаса, приручил его. Успешно сразился с Химерой, облетел на крылатом коне всё, что мог облететь. Так живи, радуйся. Все девушки твои, все тебя любят. Но захотел Беллерофонт еще у богов на Олимпе побывать. Покачал головой Зевс:
– На Парнас хоть каждый день летай. А тут тебе делать нечего.
И окончилась жизнь героя.

Что так всполошился всемогущий Зевс? Убудет что ли от богов, если там герой побывает?
Не убудет, но имидж пострадает. Вернется герой на землю, начнет народ поучать. А как иначе? Ведь на Олимпе побывал, истину узнал. Надо поделиться, проверить, как выполняются высочайшие уставы. Корону напялит самопальную, нимбом, которого нет, хвастаться начнет, от имени богов вещать.

Как там Фрейд говорил? Культура лишь тонкая оболочка, а внутри нас инстинкты и биология. Менторство живет в нас с рождения. А тут такой случай – от богов вернулся. О какой культурной оболочке может идти речь? Тут броня нужна, чтобы гордыню удержать, поток нравоучений остановить.

Пегаса, кстати, боги не тронули. Рабочие лошадки всем нужны.

Tags:



Звонок
После смерти родителей он не стал делать ремонт и сдавать их квартиру. Все вещи остались на своих местах, даже его письменный стол, где в ящиках хранились старые тетради и учебники.
Раз в месяц он приезжал, чтобы вытереть пыль, забрать почту и пополнить запас продуктов в дребезжащем холодильнике «Зил».
– Там я чувствую себя моложе, – объяснял он друзьям. – И еще сверяю свои мечты с тем, что произошло на самом деле.
Однажды, когда он пил чай за столом, покрытым потрескавшейся клеёнкой, в прихожей раздался звонок. Он знал, что звонит соседка. Та самая девчонка, с которой целовался на этой кухне много лет назад. Грузная, с яркой помадой на губах. Приходящая, чтобы напомнить о прошедших годах…

Он взял из вазочки сушку и продолжил пить чай.

***

Письмо
– Сами придут и предложат, – любил повторять он.
Вся его жизнь проходила под этим девизом. Аккуратный, быстрый, не боящийся любой работы – таким его знали друзья и коллеги. Много он не требовал, не конфликтовал, всех устраивал. Ему звонили, писали – оставалось только выбирать варианты. Карьера, новая работа, женщины – все доставалось легко, не требовало усилий и долгих раздумий.
После шестидесяти замолчал телефон, а в почтовом ящике теперь он находил только рекламу и напоминания. Уходили друзья. Кто-то умер, кому-то он стал не нужен или не интересен.
Однажды он полистал записную книжку и выписал на листок телефоны жены, дочки и домоуправления. Книжка отправилась в мусорное ведро.
– Надо что-то менять, – сказал он вслух…

Но поменять ничего не получилось.

Tags:

Яхтинг



Заразил меня Капитан яхтингом.
Сначала показалось, что двух недель хватило на всю жизнь. Вроде все понял, прочувствовал, надо двигаться дальше к еще непознанному.
Не получилось. Пытаюсь разобраться, что же такого притягательного есть в яхтинге.

1. Ты постоянно с коллективом и одновременно наедине с собой. Стоит сделать серьезное лицо, как экипаж растворяется вместе с яхтой. Ты один на один с бесконечностью, со слепящей синевой, никто тебе не мешает делать вид, что ты о чем-то думаешь.

2. На яхте, как в горах и на порожистых реках, люди раскрываются очень быстро. Слетают маски, которые мы надеваем в городах. Остается твоя суть, способности отдавать и преодолевать. Хочешь узнать, кто ты на самом деле? Яхтинг поможет тебе узнать себя. И молись, чтобы ты оказался лучше, чем думал до этого.

3. Яхтинг – школа оптимизма. Без оптимизма ты сойдешь на берег на третий день. Выдержал – победил себя. Дальше будет проще – все проблемы, которые остались на суше, покажутся не проблемами, а проектами. А это качественно новый взгляд на жизнь. Оптимистический.

4. Яхта – больница и санаторий. Старые болячки не выдерживают натиска ветра, солнца и живой воды, с которой ты научился разговаривать. Нет, ты не сошел с ума. Тебя с него свели.

5. Яхтинг еще и философия. Ты вдруг понимаешь свое место в этом мире, сколько ты получил и сколько должен отдать. Мир огромен, он больше, чем ты видел из окна машины. Яхта букашкой ползет по глобусу, но ползет уверенно, если знаешь, куда тебе надо. А тебе везде надо.

6. Такого слияния с природой больше нет нигде. На катамаране, который несется по горной реке, ты видишь только белую пену и черные скалы. Если ты карабкаешься по леднику на вершину, то основная мысль проста: «как сделать еще один шаг и не упасть от усталости». А на носу яхты ты летаешь над волнами, становишься частью нескончаемой круговерти мира, которого ты не знал, которому нет до тебя дела, а ты все равно в нем живешь.

7. Красные закаты, серые туманы, золотые блики утреннего солнца, запах сосновой хвои в бухтах, плеск играющих рыб. Это надолго останется с тобой, поможет пережить осеннюю слякоть и февральские метели. И еще много чего, о чем ты пока не подозреваешь.

Короче, воки-токи я купил. Водонепроницаемые. Теперь, когда буду тонуть, то всегда успею по всей форме доложить капитану – где я, чем занимаюсь и какие у меня планы на ближайшие пять минут.

Из записной книжки




«Прикольно», «клёво» – должен ли писатель радоваться таким оценкам творчества?

***
Философия + простота + краткость + ирония – вот такие я книги я люблю, ищу и почти не нахожу.

***
– Я стреляю сигареты, чтобы сохранить твое здоровье.
– Тебе это удалось, больше я курить не выйду.

***
Сказать «люблю» – обещание быть готовым что-то дать, а не надеяться, что дадут тебе.

***
Прилетела злая муза, все раскритиковала и собралась улетать.
– Эй, а кто мне подскажет фабулу, сюжет, первую фразу?
– Март, – вздохнула муза. – У меня тоже недостаток витаминов и человеческого тепла. А тебе пока есть чем заняться – ты вычеркивай, вычеркивай…

***
Он перешел незримую границу между мудростью и маразмом.

***
Услышал, что протестантская этика простая – надо все время что-то делать.

***
Свободное время – первый признак, что ты никому не нужен или никто не нужен тебе.

***
– В этом городе ничего не происходит. Как тут можно жить?
– Именно это мне и нравится.

***
Эмпатия часто заменяет деньги. Означает ли это, что ее можно оценить?

***
Глупо стремиться оправдывать чьи-то ожидания, но для кого-то это единственный стимул слезть с дивана.

***
Вот скажешь штампы: «синие метели, невесомые мухи в желтом свете уличного фонаря, снежинки на рукаве, румяные от мороза щеки», и зима уже не кажется такой страшной и долгой.

***
Хочу познакомиться с людьми, которые могут одни зайти в кафе не перекусить, а просто посидеть. Они какие-то особенные, мне непонятные. Наверное, они страдают от одиночества.